Глава 17,
о крестьянах и рабочих
Корабль вторые сутки шел против течения. Глубины в дельте так и оставшийся для Сашки безымянной реки хватало, чтобы случайно не налететь на мель. Течение, хоть и слабое на первый взгляд, ощутимо тормозило движение эфирной бригантины. Хорошо еще, ветер, поддерживаемый Сандрой, дул ровно и почти точно в корму: паруса раскрылись батерлфляем и обстениться не могли чисто физически. Да-да, неожиданное плавание весьма, хоть и против воли штурмана, расширило его лексикон специфических словечек, обожаемых моряками: а что делать, если ни капитан, ни старпом ни в какую не соглашались выражаться по-человечески?
Людоедка не преминула показать себя во всей людоедской красе: так Белобрысова не гоняли даже сопливым курсантом. Каким-то образом Берг даже домового принудила драить палубу — при этом активно называя того «юнгой» и всячески шпыняя. Вжилась в роль боцмана так, будто из нее и не вылезала. А вот «госпожа погодный мастер» откровенно наслаждалась жизнью — загорела, приобрела задорный блеск и от нечего делать развлекалась любопытством:
— Златовласка, как ты думаешь, что все-таки нашему капитану здесь понадобилось? Вряд ли местные javele [43]потянут продать или купить, чтоб мы еще в выгоде остались. Если у них даже за эфиром никто не следит.
— Если тебе интересно, то почему спрашиваешь у меня? Спроси у капитана, или вон у Лю… суперкарго — наверняка она знает.
— В тебе нет детективной жилки, братец. Ты ведь знаешь, все по-настоящему важное капитан всегда сообщает перед следующим стартом, а тут — тишина.
— Ага, мои мозоли — это как раз такая ерунда, на которую не стоит обращать внимание.
— Na ja, das ist doch Quatch [44]. Пара волдырей. Тебе их Княгиня в две минуты свела.
— Чтобы через полчаса у меня появились точно такие же…
— Белобрыскин, а тебе лот вытягивать не пора?
…Поселок климатологического наблюдения показался внезапно, после обеда. Здесь река делала длинную излучину, создав нерукотворный пейзаж, достойный кисти иного передвижника — зеркало спокойной, кристально-прозрачной воды, золотой песок, высокие, шумящие о чем-то высокие секвойи… Не земные, конечно, но очень похожие. А на глади плёса — длинные, сложенные из целиковых неошкуренных бревен мостки причалов. Кое-где они основательно зарасти мхом. Не так уж и недавно прибыли сюда люди — и все еще нет нормальных, больших поселений с портом?..
Сашка удивился: на вид планета казалась привлекательной. Может быть, дело в том, что она так далеко от торговых путей? Или есть здесь какие-то страшные катаклизмы, что отпугивают поселенцев?
На песке пляжа грели днища лодки и катерки, у причала застыли два рыболовецких суденышка, после некоторого колебания классифицированные Сашкой то ли как кечи, то ли как шнявы [45]. А у самого конца причала стояла группа местных.
Как «Блик» самостоятельно выполнял швартовку — это отдельная песня, спеть которую вы можете попросить любого знакомого вам морского боцмана. Для этого достаточно показать ему добрую бутыль рома «Семь якорей» или любой другой приличной марки, а потом неловко разбить оную бутыль об пол. Но что поделать — слов оттуда не выкинуть, потому лишь скажем, что после часа напряженной работы парусами (Сашка), ветром (Сандра) и штурвалом (Княгиня) бригантина потерлась бортом о причал, и довольно скалящаяся Берг скинула оживившимся встречающим причальный конец.
— Людик, что-то вы в этот раз аж на 15 минут хуже, чем в прошлый — я засекал! — крикнул крупный седой мужчина, принимая конец импровизированного трапа и утверждая его в щели между бревнами.
— Экипаж зеленый. Первый раз проходят «мокрые» маневры.
— Ого! Ну, поздравляю молодые люди. С вас выпивка, угощение организуем.
— Джон, прекрати мне молодежь спаивать. Знаю я твое угощение. Мы тут всего три дня.
Джон только довольно рассмеялся, и Сашка понял: ничего серьезного гостям не грозит. Даже трехдневный запой.
Между тем Княгиня ловко спустилась на причал (седой галантно подал даме руку), что-то тихо спросила у другого встречающего и снова поднялась на палубу.
— Экипаж, увольнительная на берег сроком двое суток. Вахты согласно береговому расписанию — Екатерина, ваша первая.
* * *
Экипаж «Блика», кроме оставшейся на дежурстве Катерины, но включая гордо вышагивающего рядом с Балл Абордажа, по узкой проселочной дороге поднялся на холм. Сашка невольно присвистнул: поселок, видимый отсюда целиком, оказался совсем немаленьким. Больше сотни дворов, в центре явно административно-хозяйственные здания — из дикого камня и кирпича (и не лень было добывать глину и булыжники при таком количестве леса вокруг?), прямые улицы, даже гравий насыпан. Ближе к окраинам улицы рассыпались кривыми дорожками — по-деревенски грязными, с лужами и неизменными гусями, отсюда казавшимися белыми пушинками.
На противоположном от зрителей конце поселения высилась ужасно уродливая прямоугольная коробка с плоской черной крышей, из-за нее возвышалась пара высоченных труб. Только водораздел помешал им увидеть сие монументальное убожество раньше. Из одной трубы валил густой дым.
— Mein Gott! — воскликнула Сандра. — Наконец-то построили грязную коробку так, что она выглядит как грязная коробка, а не как потуги на новый дворец Аль-Каримского султана из подручных средств! А что там такое?
— Это наш комплексный цех для обработки металла, мы называем его Завод, — голос седого главы местной колонии («Джон, просто Джон, я еще не настолько стар, что бы меня по имени-очеству, ха-ха!») был исполнен непонятной для Белобрысова гордости Очевидно, он имел схожее с Сандрой мнение на архитектуру. С другой стороны, это и понятно: он оказался заодно и командиром геологоразведочной миссии КК [46], а про геологов не зря говорят, что они такие же чокнутые, как корабельщики.
— Вот это я и называю здравым подходом, — Сандра в восторге стукнула кулаком о раскрытую ладонь. — Функционал — прежде всего, а красота как-нибудь приложится туда, где она нужна больше!
Функционал присутствовал — за трубами штурман разглядел крылья здоровенной ветряной мельницы, а от здания в сторону леса протянулись сверкающие в солнечном свете…
— Это что, рельсы?!
— Именно, молодой человек.
— Но почему металлические?!
Вопрос был не праздный: даже ребенку отлично известно, что эфирные заклятья ложатся только на дерево. А поезда бывают только эфирные — иначе на передвижение такой махины придется затратить невероятное количество энергии и, следовательно, денег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
