l:href="#n44" type="note">[44], Ла Саля[45] и губернатора д’Артагетта? А побоище в форте Кинзи и предсмертная военная пляска индейцев племени потаватоми? А почтовый фургон в прериях и прибытие в порт первого корабля? А купцы, договоры, уполномоченные по индейским делам?
— Ну вот! — воскликнула она. — Вам со Стивеном Джайлсом только бы взяться за такие сюжеты! Тогда мы бы насели на этих стариков и не дали бы им передышки.
Дилл уставился на нее как зачарованный. Что за энергия, что за характер, что за приверженность делу! И все это — ради него! Он был в смятении, он чувствовал, что готов сейчас же взять ее за руку и прерывающимся, дрожащим голосом сказать ей, что она — его путеводная звезда, его ангел-хранитель, его единственная надежда — какими другими словами может он выразить свою признательность, восхищение, преданность? Но он тут же одумался; ведь все эти величественные замыслы пока оставались разговорами, не больше. Он только собирается разбогатеть, а кто знает — не сорвется ли дело? Только бы ему удалось договориться с этими упрямыми стариками, только бы заключить с ними твердое соглашение, где черным по белому было бы все записано! Вот тогда... Ну, тогда будет видно, что надо сказать и сделать.
XIV
Дилл провел со своими помощниками еще несколько совещаний, а затем в банк был послан второй, уточненный проект. Всеобщая история была отметена прочь: увековечить предстояло лишь ту историю, которую делали девять старцев.
— Надо бы разыскать в библиотеках какой-нибудь сборник анекдотов и воспоминаний, — заявил Гоуэн. — Он поможет нам разобраться в событиях начала века.
— Кое-что мы наверняка раздобудем в «Историческом обществе», — сказал Джайлс. — Старина Оливер Дауд — бывший секретарь этого общества, и уж его-то по крайней мере мы можем заполучить.
— Ура! — крикнул Маленький О’Грейди, настоявший на том, чтобы его допустили на эти совещания. Как раз в это утро он сбросил в ящик с глиной «Чеканку первых венецианских цехинов» и взялся лепить рельеф — «Первый выпуск ассигнаций, не обеспеченных золотом».
— Ну вот, теперь у нас есть нечто приемлемое, — сказал Адамс. — Однородный живописный местный материал. Предусмотрено все, что они хотели, даже больше. Я думаю, мы вполне справимся с работой. Нам не придется краснеть.
— Как бизнесмены, они должны по достоинству оценить и качество нашего нового проекта, — заметил Джайлс, — и быстроту, с какой мы его представили.
— Правильно, — отозвался Джойс. — По сравнению с этим первый вариант никуда не годится. Идите и побеждайте!
Все говорили с невиданной дотоле уверенностью. Маленький О’Грейди совсем забыл о грешной земле и витал в облаках, заражая всех своей неистощимой жизнерадостностью. Общее настроение захватило и Дилла. Впервые он получал такой солидный заказ и мог уже без опасений подсчитать чистый заработок.
Дилл все больше и больше загорался интересом к сюжетам, над которыми ему предстояло работать. Толкаясь в портах Марселя и Ливорно, он насмотрелся на корабли, и потому было решено, что он изобразит момент прибытия первого корабля. Раз уж так хочется мистеру Хиллу, он даст в глубине тот примитивный маяк, а на переднем плане поместит пеструю толпу первых поселенцев. Дилл взял на себя и «Молитвенный дом баптистов», где Эндрю Хилл был когда-то членом группы по изучению библии. Он укоротит шпиль, изобразит колоннаду по фасаду, летнее воскресное утро, и на ступенях лестницы — много женщин в широких юбках и высоких чепцах, какие были в моде в сороковые годы. Кроме того, поскольку ему неплохо удавались человеческие фигуры в движении, Дилл вызвался написать военную пляску племени потаватоми.
Прямо из студии Джайлса Дилл отправился в мемориальный музей разузнать, что можно найти в этнологическом отделе по части мокасин, томагавков и военных головных уборов индейцев.
Он прошел несколько залов, заставленных высокими стеклянными шкафами, миновал полинезийцев, обошел стороной эскимосов и в конце концов добрался до североамериканцев. В отведенной для них комнате никого не было, за исключением стройной девушки в коричневом костюме. Она стояла перед коллекцией военных головных уборов и делала какие-то записи в сафьяновой записной книжке. Это была Вирджилия.
— О! Что вы здесь делаете? — воскликнул Дилл.
— Собираю кое-какие сведения об аборигенах — уверена, что они нам пригодятся. Я была на лекции о землетрясениях в Японии, — вы, конечно, знаете, что Нотты в апреле собираются туда ехать и пригласили меня с собою, — а потом решила забежать сюда посмотреть, что можно использовать для картины военной пляски.
Это новое доказательство искренней, безграничной преданности произвело на Дилла потрясающее впечатление — не меньшее, чем намек о возможном путешествии в Японию. Да, она поедет туда, но не с Ноттами, а с ним, только с ним! Его работа для «Грайндстоуна» делает такую возможность не только вполне реальной, но и весьма приятной. Пора объясниться, нечего ждать, когда будет заключен контракт. Дилл ощущал бурный прилив дерзания. Наконец наступил миг, когда он должен взять ее за руку (записную книжку Вирджилия положила в карман), посмотреть ей в глаза так проникновенно и пылко, как только позволяют правила хорошего тона, и голосом, дрожащим от умело сдерживаемой страсти, произнести слова, которые превратят Вирджилию в его верную подругу на всю жизнь.
И он действительно сказал и проделал все это, блеснув безукоризненной техникой исполнения (Вирджилии невольно вспомнилось, как отчаянно путался когда-то молодой агент по продаже недвижимого имущества), и ярко раскрашенные изображения Будды, бесстрастно взиравшие на них через стеклянные двери из китайского зала, стали свидетелями ее добровольной капитуляции. Счастливая пара, воркуя и ничего не видя вокруг, прошла мимо ацтеков и островитян Южных морей к выходу, и если б Юдокси Пенс в следующий раз спросила племянницу: «Он просил твоей...» — Вирджилия, скромно опустив глаза, могла бы теперь ответить: «Да!»
Дэффингдон и Вирджилия миновали длинный ряд ионических колонн и по широкой лестнице сошли на обнаженные, унылые, пронизываемые ветром аллеи парка.
— А как же с Японией? — спросил Дилл. — Вы можете подождать еще год? Право, с землетрясениями ничего не случится!
Вирджилия рассмеялась счастливым смехом:
— Ну, конечно, могу! Что значит год? Ведь он промчится так быстро, столько будет дел, хлопот, счастья, успехов. В феврале будущего года мы будем богаты и знамениты, о наших картинах будет говорить вся страна...
Дилл легко заразился ее настроением. Он уже предвкушал наступление того часа, когда его безупречный проект будет принят, надежный контракт подписан, гонорар — заслуженное вознаграждение со стороны солидных,
