Смех сразу прекратился, и все увидели Владимира Сергеевича, которого не замечали до сих пор. Он вышел из-за широкой спины Чарси и стоял рядом такой же рослый и такой же законченно-правильный, как макет.
- А в самом деле, что произошло? - сказал секунду спустя другой голос, спокойный и серьезный. Принадлежал он, разумеется, Дмитрию Александровичу.
В кабинете снова стало тихо. Все смотрели на Владимира Сергеевича. Лидочка увидела, как у профессора Иконникова, хладнокровного, волевого профессора Иконникова, по-детски открылся рот и лицо стало таким растерянным, словно заговорил не Владимир Сергеевич, а макет робота.
Гончаров неторопливым inaroij пересек кабинет и остановился перед Владимиром Сергеевичем.
- Будьте добры, Владимир Сергеевич, расскажите собравшимся, что вы здесь видели, - попросил он. - Пожалуйста, по порядку. С того момента, когда я объявил об индийском тесте.
На лице Владимира Сергеевича изобразилось холодное недоумение.
- Почему вы спрашиваете именно меня? Не лучше ли спросить тех, кто здесь бесчинствовал, например моего двойника? Он отличился больше других.
- Нет, я хочу спросить именно вас, Владимир Сергеевич, - с вежливой настойчивостью повторил свою просьбу Гончаров. - Расскажите, пожалуйста, по порядку, что вы видели.
Владимир Сергеевич нахмурил брови.
- Ну что ж, если вы так хотите, то я могу рассказать. Мне это ничего не стоит. Вы объявили о каком-то тесте, привезенном из Индии, п пригласили всех к своему приятелю. Мы оделись и вышли из корпуса. У входа мы посовещались, как лучше доехать до дома вашего приятеля - на такси или на троллейбусе, но вместо этого зачем-то вошли назад в корпус и стали подниматься по лестнице. Потом мы снова вошли в кабинет. Вы предложили мне занять место в углу за этой скульптурой, и вовремя, иначе меня сбили бы с ног. Присутствующие словно сошли с ума - стали бегать по кабинету, опрокидывая стулья и размахивая руками.
- Благодарю вас, достаточно, - прервал его Гончаров и повернулся к профессору.
- Если мне не изменяет память, Роман Николаевич, в одном из своих интервью вы сказали, что совершенно невосприимчивы к гипнозу, назвав при этом имя знаменитого гипнотизера, которому по предварительной договоренности не удалось вас загипнотизировать.
- Да, это так, - подтвердил профессор.
- Поздравляю вас, Роман Николаевич. Этот факт говорит о том, что вы исключительная личность, явление почти уникальное, потому что Арсеньев очень сильный гипнотизер. Не много найдется на этой земле людей, которых он не мог бы загипнотизировать.
Гончаров сделал паузу, внимательно глядя на профессора.
- Я сказал "почти уникальное", потому что есть среди присутствующих одна еще более сильная личность, которую даже мне, как я ни старался, не удалось загипнотизировать. Ото товарищ главный инженер.
Он указал рукой на Владимира Сергеевича.
- Я попросил именно его рассказать о разыгранной здесь маленькой интермедии, за которую приношу всем извинения, так как считаю его самым беспристрастным свидетелем из всех здесь присутствующих. Его глаза, как объектив фотоаппарата, регистрируют только то, что происходит в действительности. В нем нет того загадочного призрака, о котором говорил мой друг и который есть в любом из вас. Его невозможно сбить с толку никаким гипнозом. Вот это человек! Настоящий Гомо сапиенс! Не такими ли людьми вы мечтаете заменить наше грешное, несовершенное человечество, Роман Николаевич?
- Ве-ли-ко-лепно!
Это сказал Соселия. Он вскочил с места и подошел к Гончарову, возбужденный и взволнованный.
- Великолепно, Дмитрий Александрович! Разрешите пожать вам руку. Ваше доказательство изумительно и оригинально. В юридической пауке это называется "аргументум ад гоминем".
- Именно так, - улыбнулся Гончаров. - Аргумент, основанный на апелляции к чувству. Успешно применялся в древнем мире, но отвергнут и забыт современной юриспруденцией.
Он снова обратился к профессору: - Слово за вами, Роман Николаевич. Хотелось бы знать, как вы относитесь к идее протокола?
Наступил самый драматический момент в ходе консилиума. Иконников стоял с задумчивым видом. Лидочка смотрела на него не отрываясь. Она догадывалась, что сейчас происходит в душе профессора. Такие люди не любят уступать своих позиций. Володя, хорошо знавший научный мир, говорил как-то, что иногда даже ученые, считающие себя образцом принципиальности, идут па компромисс с совестью - только из боязни уронить свой авторитет в глазах окружающих.
"Ну что же вы!" - чуть не сказала Лидочка, глядя па профессора.
Иконников посмотрел па невозмутимо-спокойного Владимира Сергеевича, перевел взгляд на Володю, глянул на взволнованную Лидочку и, повернувшись на каблуках, пошел к своему столу. При общем молчании он поднял упанший стул и сел на него. Минуты две он сидел, барабаня пальцами по столу и о чем-то думая. Потом достал мундштук, вставил в него сигарету и закурил. Снова побарабанил пальцами. Лицо его прояснилось и стало спокойным. Продолжая сохранять задумчивый вид, он не торопясь достал из ящика несколько листков чистой бумаги и положил их на стол.
- Составляйте протокол, мы подпишем, - сказал он капитану Гринько.
Глава 14. Последняя
Через два дня после консилиума Лидочка и Володя, а с ними и Гончаров уезжали в Москву. Уезжали радостные и счастливые, потому что их григорьевские приключения закончились на редкость благополучно. Результаты консилиума, как ни странно, удовлетворили всех его участников, за исключением, пожалуй, Стулова. Он очень обиделся на Гончарова за то, что его, уважаемого человека, кандидата технических наук, ударили по уху, как какого-нибудь пьяницу. Правда, удар был воображаемым, но благодаря гипнотической силе Дмитрия Александровича видели его все, как видели и трусость Стулова. У Роберта Евгеньевича даже ухо покраснело от нервного потрясения. Но что могло значить какое-то ухо, даже кандидатское, если остальные участники консилиума остались довольны его исходом!
Да, было неопровержимо доказано, что главный инженер завода "Металл" биоробот. Тем не менее никаких отрицательных последствий это для него не вызвало. Обсудив ситуацию, консилиум решил не сообщать об этом факте на завод, чтобы не вызывать ненужного ажиотажа, который может вредно отразиться на работе предприятия. Как руководитель Владимир Сергеевич совершенно безупречен, паспорт у него в полном порядке, и в известной степени он может быть приравнен к АСУ - автоматическим системам управления, находящим широкое применение на современных предприятиях.
Неожиданно просто решился вопрос и с Володей. Посоветовавшись, работники милиции предложили ему взять фамилию жены и сменить паспорт. Володя не задумываясь согласился и тут же написал заявление в паспортный стол. ."Невелика потеря, - сказал он, - Аннушкин так Аннушкин. Очень милая русская фамилия, принадлежащая к тому же любимой женщине". Дубликат паспорта был сразу же изъят, а протокол задержания разорван и брошен в корзину. Отныне феномен двойников Колесниковых милицию больше не интересовал и мог быть отнесен к компетенции ученых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
