И я поднесла руку к бокалу маркиза.
Тот усмехнулся и протянул мне бокал, до середины наполненный напитком насыщенного малинового цвета.
Я обхватила пальцами длинную хрустальную ручку. Интересно, маркиз хоть ничем не болеет? Надо бы пригубить не с той стороны, с которой он пил. Да только как тут разберёшь? Бокал же круглый.
Смирившись с неизбежным, я сделала маленький глоток, стараясь, чтобы процесс выглядел при этом как можно более чувственно.
— Красное рестонское? — предположила я.
— Браво!
Маркиз рассмеялся и даже не поскупился на аплодисменты.
Да ладно, какое там «браво»? В такое время суток здесь подают всего-то три сорта вина, и все их можно различить по цвету… Но озвучивать эту мысль я, конечно, не стала; напротив, победоносно улыбнулась и протянула бокал маркизу. Кокетливо приложила палец к губам, а потом стыдливо опустила глаза.
— Эй! — подозвал лакея Дорион. — Вы любите рестонское? — уточнил у меня он.
— Люблю, — подтвердила я.
Лакей всё понял без дальнейших указаний и спустя полминуты вручил мне бокал, наполненный всё тем же малиновым напитком на две трети.
— Кажется, мы ещё не пили за знакомство? — заметила я, подняв бокал и глядя на маркиза через стекло.
— Действительно не пили, — охотно поддержал инициативу Дорион.
— В таком случае до дна?
— До дна!
В таком духе мы и продолжили. Я подсела к маркизу и, оживлённо болтая, старательно вливала в него один бокал за другим, параллельно раззадоривая то прикосновением пальцев, то томным взглядом, то притягивающим взгляд декольте. Приходилось, конечно, пить и самой, но во всяком случае я обходилась меньшими количествами.
Сказать по правде, такая физическая близость была довольно-таки неприятна. Вроде б ничего особенного, но мне решительно не нравился запах парфюма маркиза, раздражало выражение его лица, были неприятны малейшие прикосновения, тем более учитывая, что они становились всё более настойчивыми. Но я мужественно терпела, лишь изредка отворачиваясь, чтобы на секунду стянуть с лица приклеенную улыбку. Словно ныряльщик, на мгновение выплывающий на поверхность, дабы втянуть побольше воздуха, и снова опускающийся с головой в мутную воду.
Я расспрашивала маркиза о его детстве, о службе при дворе, о родовом дворце, а сама слушала вполуха, или даже в четверть. Вместо этого раздумывала над тем, как быть дальше. Общая схема была понятна и не нова. Напоить маркиза настолько, чтобы он забыл всякую осторожность, да и вообще перестал себя контролировать, а затем скомпрометировать. Например, сделать так, чтобы его застали у меня в спальне при весьма недвусмысленных обстоятельствах. Такого герцог ему не простит, тут как-никак будет затронута честь рода.
Беда заключалась только в том, что оказываться наедине с маркизом в этих самых недвусмысленных обстоятельствах не хотелось совершенно. Если мне настолько неприятен даже тот физический контакт, который имеет место сейчас, что же будет, если я окажусь с ним в одной постели?! Бррр, от одной мысли об этом мурашки по коже. Впрочем, есть и другие способы. Если он будет достаточно пьян, то можно изобразить неприличную сцену, реально ни в чём таком не участвуя. Главное — довести маркиза ровно до нужной кондиции: чтобы он смог дойти до моих покоев на своих ногах (не тащить же его на себе, право слово!), а потом сразу же уснул непробудным сном. Гостей, думаю, даже специально зазывать не надо. Зрителей здесь достаточно. Добрые люди найдутся непременно и всех, кого надо, уведомят. Есть и немного другие варианты поведения. К примеру, можно быстренько отыскать пару девиц, которые согласятся заменить меня в обществе маркиза. Или, если он совсем много выпьет, то пару лакеев. Только придётся им за это хорошо заплатить. Или… какие там извращения упоминал на балу Эстли? Любопытно, сколько мышей и насекомых надо пообещать нашей игуане, чтобы она согласилась скоротать вечерок в постели с Дорионом? Впрочем, я увлеклась.
— Ну же, маркиз! — подначивала я, следя за тем, как мой собеседник опустошает очередной бокал. — Не стесняйтесь! Признайтесь откровенно: какого он у вас размера? Такой же, как у герцога или больше?
— Он… Кто «он»? — уточнил маркиз, устремив на меня мутный от выпитого алкоголя взгляд.
— Как кто? — удивилась я. — Дворец.
— А, дворец! — В глазах сквозь алкогольную пелену промелькнуло разочарование. — Тогда меньше.
— Простите, маркиз, вы позволите ненадолго похитить у вас леди Антего? Обещая в скором времени вернуться её в целости и сохранности.
Я задрала голову, недовольно поджав губы. Вот только Эстли мне сейчас не хватало! Ну что, скажите на милость, ему могло понадобиться?
Маркиз тоже, кажется, был не в восторге, но спорить, ясное дело, не стал.
— Ну разумеется, граф.
— Благодарю вас.
Эстли настойчиво протянул руку, чтобы помочь мне встать. Как будто у меня было хотя бы малейшее желание это делать. И вот ведь что обидно: мужчины договорились обо всём между собой, а вот моя собственная позиция, похоже, не волновала ровным счётом никого.
Однако не устраивать же скандал. Тем более, что мне сейчас было важно произвести на маркиза благоприятное впечатление. Поэтому я протянула Эстли руку, покорно встала и отошла вместе с ним в сторонку, к ближайшему фикусу. И только тогда позволила себе проявить характер.
— Что вам, чёрт побери, от меня понадобилось? — громким шёпотом спросила я. — Да ещё и так срочно?
— А что, разве я не вовремя? — изобразил удивление Эстли. Но, увидев, насколько гневно сверкнули мои глаза, тут же пошёл на попятный. — Ладно, не сердитесь. Я не отниму у вас много времени.
— Что вам нужно? — смирившись с неизбежным, вздохнула я.
— Хочу попросить у вас прощения, — серьёзно сказал он.
Я ничего не сказала: разговаривать с отвисшей челюстью несколько затруднительно.
— Вчера в вашей спальне я действительно вёл себя неподобающе, — продолжил Эстли. — Должен признать, что немного увлёкся.
— И что же теперь? — буркнула я, не столько сердитая, сколько по-прежнему удивлённая. — Заново нарисуете тот портрет, чтобы загладить свою вину?
— Увы, талантом художника меня боги не наградили. И тем не менее очень хотелось бы верить, что вы меня простите. — Лорд Кэмерон взял мою руку в свою и заглянул мне в глаза. — Ну так как?
В отличие от ладоней Дориона, руки Эстли были сухими и прохладными.
Его указательный палец как бы невзначай описал круг, легко качаясь подушечкой моей ладони. По коже пробежали мурашки. Чёрт возьми, да что же со мной происходит? Ну руки. Ну холодные. Это ещё не повод для учащённого сердцебиения. И кружащий голову запах его парфюма — тоже не повод. И этот его взгляд чуть насмешливый и одновременно проникновенный, который в сочетании с алкоголем так будоражит кровь, — тем более. А он как будто нарочно гипнотизирует меня этим взглядом, и его лицо становится всё ближе и ближе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
