Женщина вскрикнула, а Лиланд, разглядев источник ее ужаса, кубарем скатился с кровати и бросился к вороху собственной одежды в поисках пистолета. Тимоти погрузил его в сон, и “крестный отец” в голом виде растянулся на полу.
Негритянка уже успела добежать до дверей, ее изумительное черное тело скользило с кошачьей грацией и стремительностью. Тимоти усыпил и ее.
Артур Лиланд оказался бабником, и Тимоти, проникая в его сознание, выработал визуальную метафору публичного дома. Чуть ли не все мысли этого человека носили эротический характер или, по меньшей мере, имели эротическую подоплеку, — даже те из них, что были связаны с криминальным бизнесом. Но сотни полногрудых длинноногих красоток, какими предстали перед Тимоти мысли Лиланда, заставили его собственную квазисексуальную фантазию разыграться куда сильнее обычного. Он невольно пожалел о том, что его мозг прибег к столь дразнящей визуальной метафоре.
Подсознание Лиланда представляло собой сумасшедший вертеп садомазохистских желаний и тошнотворных фантазий, заставивших Тимоти содрогнуться от омерзения и все от той же неудовлетворенной тоски. Ему хотелось как можно быстрее выбраться из этих сатанинских храмов продажной плоти, но, стиснув зубы, он оставался там до тех пор, пока не управился со своей задачей.
Наконец он покинул мозг “крестного отца” и, вернувшись в собственное тело, очутился в его спальне, безуспешно пытаясь восстановить хладнокровие. Ведь и сейчас его одолевали чувственные видения, экзотические мечты о собственной сексуальной победоносности, половом могуществе и связанном с ним наслаждении. Тимоти прекрасно понимал, что, пока он не успокоится, не может продолжать реализовывать свой план. Иначе он неизбежно совершит еще одну ошибку, как это уже произошло по его прибытии в дом к Штутману, за что ему пришлось расплатиться пулевыми ранениями.
Не осознавая, что делает, он оказался в другом конце комнаты, где на полу лежало тело чернокожей возлюбленной Лиланда. Мысленными пальцами Тимоти прикоснулся к ней, он провел ими по ее гладкой коже, он впустил эти чувствующие незримые пальцы в заповедные глубины ее тела.
Он предавался этому занятию очень долго. Он и сам не понимал, как долго все это длилось. И в конце концов, выйдя из транса, он отшатнулся от женщины, пристыженный, смущенный и растерянный.
Покинув спальню, Тимоти поплыл по тихому коридору. Обнаружил библиотеку, все полки в которой были заставлены литературой исключительно эротического содержания. Он пулей вылетел оттуда. Эта спешка означала нежелание вновь сталкиваться с самой сокровенной частью того, что таилось под надетой им на себя личиной.
Он заставил себя вернуться. Вновь очутившись в библиотеке, Тимоти методично просмотрел тома прозы и поэзии, альбомы с фотографиями и репродукциями, собранные Лиландом, чтобы насытить свою чуть ли не маниакальную жажду сексуальных впечатлений.
Несколько позже Тимоти пришло в голову, что он, если ему этого захочется, сможет погрузиться и в мир чувственных наслаждений. Ведь наверняка, заручившись знаниями, которыми обладают инопланетяне, можно будет проникнуть и в тайну клонирования — процесса, признанного нынче на Земле принципиально возможным, однако не получившего практического подтверждения из-за примитивного уровня современной науки.
Клонирование. Взять обычную клетку какого-нибудь кролика. В ней содержатся все гены и весь набор хромосом, присущие данному конкретному животному. Исходя из этой клетки, можно восстановить все его базовые характеристики. А исходя из базовых характеристик, можно продублировать и самого кролика. Ученые, таким образом, будут изготавливать точные копии биологических организмов. А если сейчас они еще не могут это сделать, то когда-нибудь непременно научатся. И точно так же, как кролика, они смогут продублировать и человека. Замечательно красивые люди позволят ученым — за деньги, разумеется, — продублировать себя, пожертвовав ради этого всего лишь одной из своих бесчисленных клеток. А уж затем, по мере развития науки, пересадка человеческого мозга со всеми его воспоминаниями и серым веществом из одного тела в другое станет самой что ни на есть тривиальной операцией.
Так что, возможно, когда-нибудь ему самому будет дано изведать чувственные наслаждения. Нет, слово “возможно” здесь неуместно. Не возможно, а наверняка. Когда-нибудь он обзаведется любовницей, похожей на эту негритянку, да и любой другой любовницей, какую ему только захочется завести. И тогда во всем опыте, накопленном человечеством, для него не останется неизведанных областей. Он станет первым по-настоящему свободным человеком во всей истории рода человеческого.
А сейчас, при всех его сверхчувственных способностях, он еще не свободен. И нечего обманывать самого себя, делая вид, будто это не так.
Тимоти вернул книги на полки, поставив каждую на ее место.
За час, прошедший с тех пор, как Тимоти покинул сознание Лиланда, он в очередной раз столкнулся с собственной ущербностью, но не спасовал перед нею и — пусть всего лишь на какое-то время — сумел ее подавить. Нет смысла желать того, что пока останется для тебя недоступным. За долгие века, которые ему предстоит провести в обществе инопланетян, он забудет о своей ущербной сексуальности. А когда он вернется в свое тело и вновь почувствует дразнящее, несбыточное желание, человечество, наверное, уже изобретет что-нибудь, способное ему помочь.
Боль и тоска рассеялись, теперь Тимоти дышалось куда легче. Он вспомнил о гладком теле негритянки. Однако боль не вернулась.
Улыбнувшись, он вызвал из памяти адрес последнего “крестного отца”, представил себе его дом, в котором он должен будет завершить свою миссию. На душе у него было сейчас легко. Тимоти уже прошел через самое худшее — по меньшей мере физически. Но, как выяснилось, его последняя жертва приготовила ему самый страшный сюрприз...
Глава 18
По сравнению с другими “крестными отцами”, у которых Тимоти побывал нынешней ночью, Джейкоб Вестхолм жил скромно. Конечно, не совсем скромно по стандартам среднего американца, но с учетом многомиллионного состояния, которое Вест-холм, как и другие “крестные отцы” Братства, сколотил за годы противозаконной деятельности. Его девятикомнатный дом в окрестностях Олбани, под Нью-Йорком, был построен в тюдоровском стиле. Солидная кирпичная кладка, окантованные черным оконные рамы и ставни, стрельчатое окно в гостиной, которое в настоящее время заливал мягкий янтарный свет, струившийся от единственной горящей в комнате лампы.
Тимоти понаблюдал за домом с определенного расстояния, расположившись на улице, застроенной особнячками, подобными тому, в котором жил сам Вестхолм. Дом Вестхолма стоял на участке площадью примерно в три акра, однако достаточно близко от соседних особняков, чтобы у “крестного отца” не возникло необходимости держать целую армию охранников. Тимоти телепатически обыскал округу, улавливая витающие в воздухе мысли, и обнаружил три странных, практически девственно-чистых мозга, какими обладали только прошедшие через лоботомию боевики. Тимоти “вырубил” всех троих, затем пересек улицу, открыл замок чугунных ворот и оказался на участке, принадлежащем Вестхолму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
