Филатов раскрывает объятья.
- Женщина вообще способна изменить мужчину до неузнаваемости.
- Хм… - щурюсь и прикусываю губу.
Впрочем, мой мужчина как был, так и остался великолепным красавчиком. Кажется, даже белые мраморные статуи дев в загсе мне завидовали. Хи-х… Что только не лезло в голову от волнения, пока мы не обменялись кольцами и клятвами в любви.
Я стала Филатовой! Мой Бог! Мое дыхание никак не могло успокоиться. Слезы на глазах стали частью праздничного мэйка.
Мое персиковое с жемчужным отливом платье оказалось не хуже белого. А пышная юбка от точеного корсета заставила почувствовать себя принцессой. Или как сказала бы Алиска - какой принцессой? Королевой! Как же иначе, если рядом в бежевом элегантном смокинге настоящий король.
После регистрации Платон шепчет, что нужно заехать еще в одно место. Молча киваю - наверное, нужно где-то сфотографироваться. Возможно, у строящегося объекта. Мой муж бизнесмен, и я должна во всем поддерживать его.
Но внезапно, мы приезжаем не к новому жилищному комплексу… Наш мощный автомобиль домчал нас до старенького дендропарка.
- Помнишь это место?
Платон за пальцы вытягивает меня из авто. Водитель скромно остается на месте. Сотрудников парка не видно. Мы только вдвоем.
- Зайдем ненадолго сюда?..
Ох, внутри и без того был ураган эмоций. Сейчас же сердце вообще замирает. Именно в этом месте прошло наше первое свидание!
- Да, конечно! Идем.
Любимый переплетает наши пальцы, уверенно толкает ворота. Они открыты, и вокруг опять же никого! Я даже хмурюсь.
- Может быть, у них какой-то санитарный день?..
Но Платон лишь усмехается.
- Идем, малышка.
Мы немного прогуливаемся по знакомым аллейкам. В воздухе запах уходящего лета, теплой травы и щемящей романтики. Простой, искренней и чистой. Которую не купишь ни за какие деньги.
А еще мне кажется, пахнет яблоками.
- Здесь чудесно! - решаю нарушить тишину. - Но куда мы идем?
Мой волшебник загадочно улыбается.
- Потерпи еще минутку.
С ним я готова «терпеть» вечность. Но действительно, мы скоро оказываемся у цели.
Солнечная лужайка, столик с бокалами. И… огромная корзина красных фруктов.
- Яблоки! Мне не показалось!
Платон разворачивает меня к себе.
- Разрешишь помочь тебе донести их до дома?..
Наклоняю голову, глаза режет от слез.
- Даю тебе разрешение навсегда, - перевожу дух, - вот ведь. Какие-то яблоки!
- Надеюсь, у нас будет еще много таких важных мелочей. И судьбоносных моментов. Хотя до этого я не верил в подобную чушь… И совсем не любил яблоки.
Киваю.
- А еще ты был чайлдфри, да. Я помню.
Филатов раскатисто смеется, на миг запрокидывая голову. И снова глядит мне в глаза.
- Если бы все чайлдфри были такими как я, рождаемость била бы рекорды. Я хочу детей, Катя. Наших. Я люблю тебя.
Надеюсь, Платон в курсе, что его чувства и желания взаимны. Потому что вместо ответа я взяла и расплакалась. Эмоции дня затопили с головой. И только сильные объятья любимого помогают прийти в себя.
Уже через час мы приедем в ресторан. Будем принимать поздравления от близких и пожелания завести еще кучу детей. Как следует повеселимся и сбежим задолго до конца праздника к маленькой дочке. По дороге решим, что надо скорее начинать ремонт в доме. А нам всем вместе ехать в путешествие.
И прямо на следующий день начнем воплощать задуманное!
Не знаю, поменялось ли что-то во мне, как в Платоне. Но я точно поняла одну вещь - если сердце подсказывает, делай! А результаты могут быть самыми замечательными.
***
Спустя 3 года.
Белая комната роддома совсем не похожа на палату. Не знаю, дело в высшем классе клиники, или в том океане счастья, который меня переполняет. Позавчера на свет появился Филатов самый младший - мой сын.
Я думала, что забеременею почти сразу. Мы толком и не беспокоились о защите. Но если Дунечка пробилась через тщательное предохранение, ее братик не спешил появиться на свет.
Может, хотел дать нам окончательно подготовиться? Маме - закончить институт, немного вырастить сестренку. Отцу - заново научиться быть родителем. И нам всем вместе окончательно влиться в новую жизнь.
- Тук-тук.
Платон появляется на пороге палаты. Сервис клиники позволил бы ему ночевать здесь. Но он не захотел оставлять Дуню с бабушкой и няней. Я не против - этим двоим теперь предстоит еще больше общаться. Пока я немного приду в себя.
- Заходи! - я все же соскучилась.
Муж слушается. Пара секунд - он дарит мне нежнейший поцелуй. Кажется, меня никогда не перестанут волновать такие моменты.
- Ты подумала над именем?
Ох, за всю беременность мы так и не сошлись во мнении в этом вопросе. В нашей семье у всех простые, даже старинные имена. Пойти по накатанной? Или малыш будет отличаться? Морщусь.
- Я не знаю…
Платон отпускает меня из объятий. Подходит к белой медицинской люльке. Осторожно гладит пальцем крошечные пальчики сына. У меня замирает сердце. Время останавливается.
- Хм, - Платон возвращается на землю, - Даня и сноха предлагают назвать брата Мишей. Когда он переедет в Штаты, он легко превратится в Майкла.
Качаю головой.
- А он должен переехать? В конце концов, он вообще может выбрать Азию.
Платон смеется.
- Ну это же Даня. Они с Алёной, кстати, передают тебе большой привет.
Улыбаюсь.
- Спасибо. Миша... - хмурюсь. - Хорошее имя, но я не знаю. Пусть Даниил прибережет его для своего первенца! Что думают твои родители?
Платон опускается на стул о окна.
- У отца вариант один - Аркадий. Мама против такого его тщеславия, - он смеется, - ей нравятся Матвей, Арсений, Денис. Ира же говорит, это прошедший век. Хотя насчет Дениса она еще согласна - чтоб все мои дети были на "Д".
Морщусь.
- Ирина пусть занимается своей семьей, - хоть мы не строим козни друг другу, но и подругами с бывшей женой Платона не стали. Она, к слову, после женитьб экс-мужа и сына внезапно закрутила роман и вышла замуж за мужчину на десять лет младше себя. - И вообще-то, дочка у нас Евдокия.
Платон поднимает палец кверху.
- Сама Дуня сказала, что самое красивое имя для мальчика - Вениамин.
Понимаю, о чем речь, и усмехаюсь.
- Так зовут ее возлюбленного из садика!
Папа вскидывает брови, зависает. Ох, что будет, когда у его малышки появятся настоящие женихи... Однако главный вопрос так и повисает в воздухе.
А дверь после деликатного стука распахивается.
- И где тут наш Федор? - с порога спрашивает пожилая медсестра.
Мы в недоумении смотрим друг на друга.
- Кто? - уточняет Платон.
Толстушка вдруг розовеет.
- Ой, простите! Я тех деток, которые без имен, сама про себя называю. Ну запомнить чтобы! И знаете, часто угадываю будущие имена… Я тридцать лет, как вышла из училища, по роддомам отпахала. Имя человека ведь сразу видать. Вот у вашего сына на мордахе написано - Федя-Федюшка! Умненьким вырастет, но от баловства весь дом на ушах стоять будет.
Она еще что-то бормочет, занимаясь своими делами.
Я поднимаю за руку Платона и отвожу к окну.
- Федор Платонович Филатов, Дюша… Может, это оно?
Муж улыбается.
- В нашей истории многое - дело рук судьбы. Пусть и тут она решает. Я не знаю, каким будет наш сын Федя, но одно могу сказать точно - он будет самым любимым! И не последним у нас с тобой…
Конец.
