- Так значит, ужасным итогом правления вашего отца должна стать революция? - немного невпопад спросил Михаил.
- Да, - кивнула Ольга, - и как только она случится, мы все, дорогой дядюшка, станем для англичан и французов ужасными кровавыми тиранами, а не дорогими союзниками. И если тебе не жалко нас, таких молодых и красивых, пожалей хоть простых мужиков, рабочих, интеллигентов, мелких чиновников и вообще детей, которых при революции и гражданской войне в неизмененном варианте истории должно погибнуть не менее двадцати миллионов. Если бы было возможно, англо-французы до конца истребили бы весь русский народ, чтобы заселить наши просторы китайцами для черных работ и своими соплеменниками в качестве господ.
- А что, господин Серегин, - спросил меня Михаил Александрович, - англичане действительно такие изуверы, как об этом говорит моя племянница, а то мой секретарь Джонсон совсем не похож на исчадие ада?
«Джонсон, Джонсон, Джонсон, - затарабанила энергооболочка, - британский подданный, сорок шесть лет, приятель детства и личный секретарь Великого князя Михаила с 1912 года, поддерживает контакт с британскими посольствами, где бы они ни находились, вполне вероятный агент Ми-6...»
«Вот где собака-то порылась... - подумал я, - наверняка этот Джонсон каким-то образом причастен к тому, что Михаил не принял трон после брата в марте семнадцатого, после чего халабуда Российской империи стала рассыпаться со страшным грохотом».
- О вашем секретаре мы еще поговорим, - сухо сказал я. - Есть в его будущей биографии некоторые сомнительные моменты, позволяющие думать, что он не так прост, как хочет казаться. Да и тут наверняка он подкреплял ваши сомнения в отношении моей персоны, подыскивая нужные статейки в европейских газетах и отметая российскую прессу как недостойную доверия. Разве не так?
-Да, так, - нехотя признал Михаил Александрович. - Но какое это имеет значение? Неужели вы так боитесь злословия в свой адрес?
- Значение имеет то, что ваш секретарь делал это не по своей воле, - отрезал я, - а в соответствии с указаниями своего начальства в Лондоне. Ведь он же британскоподанный, жаждущий вернуться к родным зеленым холмам, а значит, обязан исполнять то, что ему доводят из британского посольства в той стране, где вы на тот момент пребываете. Личный секретарь даже отставного наследного принца - это слишком важный человек, чтобы британская разведка смогла пройти мимо и не поставить его себе на службу. Вы-то каким местом думали, когда брали себе в секретари иностранноподанного господина? Думали, что с момента вашего морганатического брака вы более не представляете собой лицо государственной важности? Да черта с два! В ситуации, когда в России де-факто действует салическое право1, а наследник престола в любой момент может умереть от невинного для другого человека пореза или ушиба, вы есть первый и единственный член семьи Романовых, кому, несмотря на все формальные препятствия, может быть предложен престол после смерти или отречения вашего брата. Ну не Кирюху же, вечно пьяного, сажать на трон.
- В таком случае, господин Серегин, - с сомнением произнес Михаил Александрович, - каким образом вы собираетесь подсадить на трон мою племянницу, если наследование у нас происходит только по мужской линии? Не отпирайтесь же, ведь я знаю, что это ваша и только ваша идея.
- Очень просто, - пожал я плечами, - на штыках прославленной в боях с германцами и австро-венграми лейб-компании, возглавляемой авторитетным и героическим Великим князем Михаилом Александровичем, который сам садиться на трон не хочет. А формальные препятствия к воцарению императрицы Ольги в ближайшее время устранит ваш брат, издав манифест о том, что в связи с неизлечимой болезнью его сына Алексея он назначает наследницей-цесаревной свою старшую дочь Ольгу. Крик, конечно, поднимется как на птичьем базаре, но это и к лучшему, потому что у нас появится возможность посмотреть, кто будет кричать и что именно.
- Да, дядя Мишель, - сказала Ольга, - неужели ты при полном согласии нашего Папа и осознании благости этого шага для страны не поддержишь свою племянницу в ее стремлении спасти Россию от надвигающегося хаоса и разорения? У Папа на это просто не хватит политической воли и терпения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Я даже не знаю, что сказать, - с некоторым сомнением произнес Михаил Александрович, пожимая плечами, - наверное, все дело в том, что у меня пока недостаточно сведений для того, чтобы принять окончательное решение. Уж очень все это неожиданно. Я-то ехал в Россию, чтобы отправиться на фронт и сложить голову во имя отечества, а вы впутываете меня в интриги более чем государственного масштаба.
В ответ я хмыкнул и пожал плечами, пространно пояснив:
- Мне тоже больше нравится отражать вражеские нашествия и побеждать в битвах, но если начальство говорит мне заниматься интригами, я занимаюсь интригами. Если будет приказано укреплять государство, выявляя и уничтожая плохих деятелей и назначая на их место хороших, то я займусь и этим. Если ради блага России потребуется положить пусту какую-нибудь страну вроде Североамериканских Соединенных Штатов или Великобри-
Салический закон (лат. Lex salica). древний кодекс гражданского права франков, составленный первым франкским королем Хлодвигом. Данный документ оставался основой франкского права на протяжении всего периода раннего Средневековья и оказал влияние на будущие европейские правовые системы. Наиболее известным принципом салического закона является принцип исключения женщин из наследования тронов, феодов и другой собственности.
нии, то я сделаю это не дрогнув бровью, а потом расселю выживших по всей Великой Руси по одной семье на деревню, чтобы и душегубства лишнего не допустить, и народ тот растворить в русской нации без остатка.
Видимо, по ходу этого пояснения из меня опять полез архангел, посмотреть, кто это там кочевряжится, когда его просят сделать что-то для собственной пользы, потому что у отступившего на шаг Михаила Александровича глаза сделались как блюдца, а Ольга торопливо сказала:
- Начальство у Сергея Сергеевича самое набольшее, какое только может быть во всех подлунных мирах. Сам Творец всего Сущего говорит ему, какой мир нуждается в исправлении, а что именно при этом требуется делать, подсказывает совесть Защитника Земли Русской. Наверное, нам сейчас лучше закончить этот разговор и отвести дядю Мишеля в библиотеку, чтобы он своими глазами ознакомился с тем, от какой пропасти мы сейчас отворачиваем Россию.
- Хорошо, ваши императорские высочества, - сказал я, - под вашу ответственность так и сделаем. Сейчас посетите вместе с Михаилом Александровичем библиотеку, познакомьте с товарищем Кобой и другими нужными людьми, а завтра сводите его в госпиталь, на тренировочные поля и на танцульки, и там уже в непринужденной обстановке поговорим.
3 сентября 1914 года, полдень. Вена, Шаллаутцерштрассе, дом 6, Генеральный штаб Австро-Венгерской империи.
Присутствуют:
Эрцгерцог Франц Фердинанд
Начальник Гэнштаба генерал-полковник Франц Конрад фон Хётцендорф
Наследник австро-венгерского престола прибыл в Генеральный штаб в весьма встревоженном расположении духа.
- Я слышал, - сказал он, - что в Галиции наши войска попали в тяжелое положение...
- Тяжелое положение у третьей армии генерала Брудермана, - сказал Франц Конрад фон Хётцендорф. -Пятьдесят процентов потерь убитыми, ранеными или пленными и отход к карпатским перевалам, больше похожий на бегство. У первой и четвертой армий положение описывается словом «катастрофа». Ваш дядя слишком поздно дал разрешение на их отступление, в результате чего они всеми силами угодили в русский капкан на медведя. Пока их центр оборонялся, в отдельных местах, медленно отступая, фланговые армии перешли в наступление, ударив по Рава-Русской и Сандомиру, в результате чего более суток назад им удалось замкнуть кольцо окружения. По сообщениям, которые нам удалось получить от генерала Данкля, наличные запасы патронов и снарядов в первой армии подходят к концу, а полевые лазареты переполнены ранеными. Попытки связаться с командованием четвертой армии к успеху не привели - скорее всего, штаб генерала Ауффенберга или находится в состоянии перемещения, или же уже полностью уничтожен. Когда в деле Артанский князь, подозревать надо самое худшее...
