На другом конце двора серебряным колокольчиком звенел смех Кристианы. Она смеялась над Джеффри и Стюартом, которые начали бороться из-за последних оставшихся ягод.
— Только не проливайте кровь на мои левкои, — с притворным ужасом закричала она, и они сразу прекратили драться и с преувеличенной осторожностью отошли от цветов.
— Ей это не подходит, — резко сказал Гэрет отцу, — она совсем не похожа на мать, и нет смысла вести этот душещипательный разговор.
Мэтью улыбнулся и посмотрел на Гэрета с понимающей улыбкой, что разозлило его.
— Как сказал Бард[19], любовь слепа…
— К черту Барда.
Мэтью удивленно приподнял брови и направился назад, к дому, вынув книгу из кармана и хлопая по другим карманам, в поисках вечно теряющихся очков.
— Они у тебя на лбу, — автоматически подсказал Гэрет и улыбнулся отцу, который опустил очки на нос и пошел в дом, полностью погрузившись в чтение книги.
— Тебе надо пересадить немного цветов к своему дому, — сказал Даниэль Кристиане, — чтобы ты могла там ими любоваться.
— А разве можно? А они не завянут?
— Можно, конечно. Если хочешь, я помогу тебе.
— Тебе нужно избавиться от этой лаванды, — подсказал Джеффри, — она такая вонючая, пусть лучше эти розовые цветочки растут.
— Это … — показала на розовые цветочки Кристиана, — нежные вильямсы. Нет, я очень люблю лаванду.
— Они такие вонючие, — повторил Джефф, откидывая с глаз прядь волос.
— А что сегодня никто не собирается работать, а только весь день будете пить чай?
Кристиана покраснела, услышав голос Гэрета. Она наклонилась и стала гладить собаку, боясь встретиться с ним глазами.
— Пришел чертов диктатор, — приветствовал его Ричард. — Что-то я не видел вас сегодня утром в амбаре, ваше величество.
Гэрет оставил без внимания его слова.
— Овечью шерсть надо связывать в тюки и пересчитывать, лошадей надо пасти, надо привести в порядок все расчеты по журналам.
— Он стареет, — сказал Джеффи Кристиане украдкой, — и становится таким капризным, правда?
Она с трудом заставила себя улыбнуться.
— Я займусь счетами и расчетами, — сказал Даниэль, поднимаясь и потягиваясь. — У тебя замечательный сад, Кристиана, спасибо тебе за это.
— Мы с Джеффом поедем пасти лошадей, — заявил Стюарт. — Кристиана, ты можешь ездить на лошади?
— Да, очень хорошо… в экипаже, — призналась она, и эта шутка вызвала всеобщий смех.
— Это не проблема, мы тебя потом научим. Она кивнула, натянула на руки перчатки, которые ей были велики, наклонилась и подняла садовый совок, который оставила на дорожке.
— Я займусь подсчетом шерсти, — сказал Ричард мрачным тоном, — если вы, лентяи, поможете мне увязывать ее в тюки.
— Джеффи и Стюарт согласились и, добродушно переругиваясь, покинули сад.
Перед тем, как уйти, Даниэль легко дотронулся до ее плеча. Она улыбнулась ему в ответ.
Когда братья ушли, Кристиана повернулась к заросшему сорняками уголку сада.
Она скорее почувствовала, чем услышала, что Гэрет стоит над ней, но сделала вид, что не замечает его.
Он опустился рядом с ней на колени и положил свою руку ей на руку.
— Кристиана…
— Уходи отсюда.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Все это ерунда. Уходи отсюда.
Он вздохнул, взял совок у нее из рук и отшвырнул его в сторону.
— Мне не нравится, что ты ругаешься.
Она взглянула на него, и у нее комок подступил к горлу. Он с такой нежностью смотрел на нее!
— Ты тоже ругаешься. Твои братья ругаются. И мне тоже хочется ругаться, и я буду ругаться. Пошел ко всем чертям, не будь педерастом, поцелуй мою задницу!…
— Я целовал, — просто сказал Гэрет, — и она была свежей и сладкой как персик.
Кристиана запнулась и не нашла, что ответить. Лицо ее загорелось, и наконец она сказала:
— Все это чепуха.
Затем она попыталась подняться на ноги. Гэрет схватил ее за руку.
— Нет, не уходи. Садись и поговори со мной.
Она села и уставилась на мох, растущий между камнями дорожки, потом взяла палку и начала его ковырять.
— Ты была девушкой, правда?
Сначала она хотела солгать, но потом передумала и кротко кивнула головой.
— Черт возьми. Почему ты не сказала мне об этом?
— А если бы сказала, это бы тебя остановило?
— Ты прекрасно знаешь, что я бы не посмел.
Она посмотрела ему в глаза и удивилась, увидев в них сдерживаемый гнев и печаль.
— Какая тебе разница? Он рассердился.
— Очень большая разница. В противоположность тому, что ты думаешь обо мне, я считаю себя честным и благородным человеком, и я никогда не совершил бы этого, если бы знал.
— А теперь ты сожалеешь о случившемся и боишься, что я заплачу и отправлюсь к твоему отцу или к Даниэлю жаловаться. И тогда ты будешь вынужден совершить благородный поступок и жениться на мне, чтобы спасти мою репутацию. Поверь мне, Гэрет Ларкин, я не собираюсь так поступать. Неужели ты в самом деле думаешь, что я соглашусь похоронить себя в этом захолустье?
Слова ее были горькими и резкими. А на самом деле она только и мечтала об этом. Когда сегодня утром она открыла глаза и увидела, что Гэрет спит с ней, а его теплые сильные руки обнимают ее, она поняла, что именно об этом мечтала. Она представила себе, как проснувшись, он нежно улыбнется ей и скажет: «Оставайся».
«Дура», — сказала она себе и с ожесточением вырвала сорняк, стараясь не смотреть в глаза Гэрета.
— Я понимаю, — тихо ответил он.
— Ну, а теперь, когда я сняла камень с твоей совести, я была бы тебе очень благодарна, если бы ты оставил меня в покое. Иди смотри за своими овцами или за чем там еще.
Он сидел, не двигаясь, некоторое время, потом встал на ноги. Тень от его высокой фигуры упала на вьющиеся плети плюща и роз.
— Как будет угодно, — сказал он. Кристиана сидела, не шевелясь, пока не услышала, что он ушел.
— Мне все равно, — прошептала она, стараясь думать о Новом Орлеане, о новых платьях и красивых богатых молодых людях, с которыми ее познакомит брат.
Но через несколько мгновений она заплакала. Глупая собака прыгала вокруг нее, стараясь достать до ее лица и слизать языком ее соленые слезы.
— Глупое животное, — сказала Кристиана, а потом обвила руками тело собаки, покрытое шелковистой шерстью, и ей стало от этого немного легче.
В течение трех долгих недель длилось нелегкое для обоих перемирие. Гэрет избегал разговора с Кристианой, она все свое время посвящала саду.
Каждое утро она просыпалась рано, вместе с пением птиц, одевалась в одно из старых платьев Виктории и спешила через зеленый луг к дому. Коровы больше не пугали ее. Она шла на кухню, где завтракала с Мэтью и его сыновьями. Она заметила, что Гэрет в это время старался отсутствовать.
