было совсем неподалеку - говорят, преступника всегда на него тянет. Может быть, потому я и попросил шофера высадить нас здесь?
Но кусать Геру не стоило: скорее всего, на этом наша прогулка сразу кончилась бы. Этот экзамен я должен был сдавать без шпаргалки, как все - вот оно, возмездие… Меня охватила неуверенность в себе, граничащая с физической слабостью, и я решил срочно победить это чувство, сказав что-нибудь яркое и точное, свидетельствующее о моей наблюдательности и остром уме.
— Интересно, - сказал я. - Когда я был маленький, в этом переходе были отдельно стоящие ларьки. Постепенно их становилось все больше и больше, и теперь вот они слились в один сплошной ряд…
И я кивнул на стеклянную стену торгового павильона.
— Да, - ответила Гера равнодушно. - Концентрата тут много.
Мы поднялись на другой стороне улицы и дошли до Тверского бульвара.
Когда мы проходили между каменных чаш по краям лестницы, я хотел было сказать, что внутри у них всегда какой-то мусор и пустые бутылки - но решил больше не демонстрировать свою наблюдательность и острый ум. Однако, надо было о чем-то говорить: молчание становилось неприличным.
— О чем думаешь? - спросил я.
— Об Энлиле, - сказала Гера. - Вернее, о том, как он живет. Хамлет над пропастью. Пафосно, конечно. Но все равно очень стильно. Это мало кто может себе позволить.
— Да, - сказал я, - и висишь не на жерди, а на кольце. Есть в этом что-то философическое…
К счастью, Гера не спросила меня о том, что в этом философического - я мог бы затрудниться с ответом. Она засмеялась - видимо, решила, что я пошутил.
Я вспомнил, что фотография Геры показалась мне похожей на картинку пользователя из Живого Журнала. Может быть, я там ее и видел, и у нее есть свой аккаунт? У меня такой был - и даже имелось около полусотни френдов (с которыми я, естественно, не делился всеми подробностями своей жизни). Это была хорошая тема для разговора.
— Скажи, Гера, а я не мог видеть тебя на юзерпике? - спросил я.
— Где?
— В "Живом Журнале".
— Не мог, - сказала она. - Жопной жужжалки у меня нет.
Такого выражения я не слышал.
— А чего так строго?
— Это не строго, - сказала она. - Это трезво. Иегова же объяснял, почему люди заводят себе интернет-блоги.
— Я не помню такого, - ответил я удивленно. - А почему?
— Человеческий ум сегодня подвергается трем главным воздействиям. Это гламур, дискурс и так называемые новости. Когда человека долго кормят рекламой, экспертизой и событиями дня, у него возникает желание самому побыть брэндом, экспертом и новостью. Вот для этого и существуют отхожие места души, то есть интернет-блоги. Ведение блога - защитный рефлекс изувеченной психики, которую бесконечно рвет гламуром и дискурсом. Смеяться над этим нельзя. Но вампиру ползать по этой канализации унизительно.
— Это ты мне за "чмоки" под письмом? - спросил я. - Какая ты злопамятная…
— Нет, - сказала она, - что ты. Твое письмо мне понравилось. Особенно "иниф". Я тоже люблю делать такие открытия. Например, если напечатать на русской клавиатуре "self", получится "ыуда".
И она опять засмеялась. Я не понял, то ли она привела этот пример просто так, то ли это был намек на мое якобы гипертрофированное эго.
У нее была интересная манера смеяться: громко, но коротко, словно веселье прорывалось из нее наружу только на секунду, и клапан сразу закрывался - она, можно сказать, чихала смехом. А когда она улыбалась, у нее на щеках появлялись продолговатые ямочки. Даже не просто ямочки, а две канавки.
— Вообще-то, - сообщил я, - я в свой жэжэ почти ничего не пишу. Просто я не читаю газет и не смотрю телевизор. Я там узнаю новости. В жэжэ всегда можно выяснить, что думают профессионалы - у любого эксперта сейчас есть свой блог.
— Читать вместо газет блоги экспертов, - ответила Гера, - это все равно что не есть мяса, а вместо него питаться экскрементами мясников.
Я откашлялся.
— Интересно, где ты этого набралась?
— Я не набралась. Я сама так думаю.
— В "Живом Журнале", - сказал я, - после такой фразы полагалось бы поставить смайлик.
— А смайлик - это визуальный дезодорант. Его обычно ставят, когда юзеру кажется, что от него плохо пахнет. И он хочет гарантированно пахнуть хорошо.
Мне вдруг захотелось отойти в сторону и проверить, не пахнет ли от меня потом. До конца бульвара мы дошли в тишине.
За это время я успел разозлиться. Но достойного ответа не приходило в голову. Вдохновение посетило меня, когда я поглядел на памятник Тимирязеву.
— Да, - сказал я, - с дискурсом у тебя порядок. Но вот с гламуром…
Или это я отстал? Сейчас что, такая мода - одеваться под Тома Соера?
— Что значит - под Тома Соера?
Я посмотрел на ее стиранную черную футболку. Потом на ее темные штаны - когда-то они тоже, видимо, были черными. Потом на ее кроссовки.
— Так, как будто собираешься красить забор.
Это, конечно, был удар ниже пояса - девушкам такого не говорят. Во всяком случае, я искренне надеялся, что это удар ниже пояса.
— Ты считаешь, я плохо одета? - спросила она.
— Ну почему плохо. Рабочая одежда - это нормально. Тебе даже идет.
Просто в современной городской стилистике…
— Подожди-ка, - сказала она, - ты действительно думаешь, что это на мне рабочая одежда? А не на тебе?
Мой пиджак был разорван и в нескольких местах испачкан сажей, но и в таком виде я был уверен в безупречности своего наряда. Вся комбинация - пиджак,
