Читаем без скачивания Иствикские вдовы - Джон Апдайк

Сидевшая в заднем ряду Сьюки поспешила встать. В другие воскресенья она ускользала во время последнего гимна, но сегодня ей захотелось лично поздороваться с проповедницей, прикоснуться к ней. Поднявшись, она увидела одутловатый профиль и мужеподобную приземистую фигуру Греты Нефф, стоявшей в одном из передних рядов с кем-то из знакомых, старших детей или жильцов. С ними был также грузный седой мужчина. В притворе, украшенном двумя блеклыми пальмами в кадках и доской объявлений, утыканной уведомлениями и призывами участвовать в разного рода благих делах, Сьюки снова, как несколько недель тому назад, взяла молодую женщину за изящную прохладную руку; сейчас, под просторным священническим облачением, нагота преподобной миссис Ларком представилась ей еще более явственно, чем тот образ, который вспыхнул в ее голове при первой встрече.

— Это было чудесно, — сказала она. — Обожаю слушать вас!

После того как целый час взгляд Сьюки был сосредоточен на возвышавшейся за кафедрой фигуре, ее белом облачении, улыбке, черных волосах и бровях, она была несколько заторможена и, моргая, старалась прогнать запечатлевшиеся в памяти, наплывавшие друг на друга зрительные образы.

— Спасибо, — сказала Дебора Ларком, еще немного напряженная и отрешенная после проповеди. Ее прекрасные умные глаза уже искали следующего в очереди. Поскольку Сьюки в своей очарованности продолжала стоять, не двигаясь, священница оживленно-шутливо добавила: — В таком случае приводите в следующий раз и своих подруг.

Сьюки хохотнула каким-то невероятным отрывистым звуком:

— Они были бы шокированы, если бы узнали, что я здесь. Я просто хотела… — Она запнулась, не зная, как объяснить тот факт, что она сама здесь. Под стихарем, под свитером, под лифчиком грудь этой молодой женщины должна была быть такой же твердой и гладкой, как ее речь, и такой же округлой, как ее серо-зеленые радужки, а соски — такими же нежными и розовыми, как крохотные пятнышки загара на ее маленьком прямом носу, на изящных хрящиках его узких крыльев. — Я хотела спросить, не могла ли бы я когда-нибудь…

— Да? — с легким оттенком нетерпения, поскольку за спиной Сьюки начинала скапливаться очередь, спросила Дебора.

— Не могла ли бы я навестить вас?

Всего-то?

— Разумеется. Свяжитесь с секретарем прихода миссис Нефф, назначьте время. До Дня труда офис работает по летнему расписанию, по будням с девяти до полудня. — Напоследок она окинула лицо Сьюки неуверенным взглядом, гадая, что той нужно.

Двое детей, мальчик и девочка лет пяти и семи соответственно, подошли к своей матери-священнице. Мальчик робко взял Дебору Ларком за свободную, левую руку; девочка, в силу возраста больше понимавшая и уважавшая здешнюю роль своей матери, терпеливо стояла рядом с ней. Черты ее лица казались менее четкими, чем у Деборы, они были размыты грубыми генами отца — этого святого. Дебора была нужна другим, Сьюки становилась надоедливой. Настала ее очередь сказать: «Спасибо», после чего она вышла через высокую двойную дверь на крыльцо с колоннами и спустилась по истертым деревянным ступеням, покрасневшая, отвергнутая и давшая себе клятву никогда сюда не возвращаться.

Проклятая троица решила устроить проверку своим сверхъестественным умениям в день, на который было назначено долженствующее все прояснить рентгеновское исследование Джейн. В противном случае волнение, которое та испытывала в преддверии его, могло отбросить темное пятно на прозрачный конус могущества. По счастливому совпадению это оказался День Ламмас[41] и первый день трехдневного праздника урожая — наиболее благоприятное время для шабаша. Луна, как прочла Александра в кухонном календаре от Агентства недвижимости Перли, должна была третий день пребывать на ущербе после полнолуния, что тоже не показалось ей неподходящим моментом, хотя в данном случае обернулось иначе. Приготовления выпали на ее долю. Две остальные дамы отговорились тем. что она обладает более мощной силой — глубже погружена в Природу и тайны Богини.

— Я все сделаю, — заявила Александра, — но только в том случае, если мы согласимся, что это будет стопроцентно белая магия. Я не считаю, что наше пребывание в Иствике было до сих пор успешным. Весь июль оказался неблагоприятным; люди не знают, как с нами быть, и проявляют враждебность. Мне бы хотелось, чтобы август стал месяцем гармонии и исцеления. Много лет назад мы взяли у этого города все, что хотели, и покинули его. Теперь мы вернулись, чтобы дать ему что-нибудь взамен.

Сьюки возразила:

— Я думаю, что много дала ему взамен. Утешила нескольких неудовлетворенных мужей и привила немного стиля этому безвкусному захолустью.

— Не с-с-сочтите за эгоизм, — сердито сказала Джейн, — но я считала, что в фокусе нашего конуса будет мое излечение, а не излечение Иствика. Большую часть времени я чувствую себя ужасно: у меня болит голова, меня тошнит, голова кружится, если я резко встаю, и постоянно ноет под ложечкой. — Она показала пальцами место между своими скудными грудями. — Я не говорю об этом постоянно только потому, что знаю: вы обе считаете меня страшной обузой. Прошу прощения, но ес-с-сли я в ближайшее время не по-чувс-с-ствую себя лучше, я вынуждена буду вернуться в Бруклайн и обратиться за подобающей медицинской помощью. Док Пит — наглядный пример того, почему в больницах определен строгий возрастной ценз для выхода на пенсию. Он с-с-слабоумный. Может, для вас обеих он и достаточно хорош, но мне нужна настоящая помощь.

— Не уезжай, пока не сделала рентген, — взмолилась Александра. — Уж это-то ты можешь доверить доку Питу.

— Я боюсь их! — выпалила Джейн. — Эти лучи переворачивают все твои внутренности и пронизывают их насквозь. Воздух наполнен всякими лучами и частицами, все это знают, но я их чувствую. Радиоактивность, радон, нейтрино, а теперь еще темная энергия, которую недавно открыли. Говорят, она подталкивает Вселенную к распаду все быстрее и быстрее, пока не останется ничего — лишь что-то вроде супержидкой размазни, постепенно остывающей до нуля градусов. И вместо всего того безобидного и милого, во что люди некогда верили, — привидений, гоблинов, фей, единорогов, — мы будем иметь лишь эти ужасные силы. Им наплевать на нас, они даже не подозревают, что мы существуем.

— Джейн, — с материнской твердостью сказала ей Александра, — ты должна успокоиться. Должна привести себя в хорошее расположение духа, иначе конус разлетится вдребезги, как только ты в него вступишь.

— Я поеду с ней в Провиденс на рентген, — вызвалась Сьюки. Джейн была такой отрешенной, что о ней можно было говорить в ее присутствии в третьем лице. — И куплю ей на обратном пути мороженое.

— А я тут все приготовлю, — пообещала Александра, тоже ощущая, как что-то гложет ее изнутри, возможно, страх, что ее вера, столь долго не подвергавшаяся испытанию, окажется недостаточной и конус не материализуется.

Иствикские торговцы мечтали превратить свой город в приманку для туристов, и некоторые магазины на Док-стрит имели в своем ассортименте ароматические свечи, величиной и формой напоминающие банки Стерно[42], кристаллы, похожие на леденцы из прозрачных минералов, и браслеты из дешевого металла с вытисненными на них печатками и рунами. В бывшей армянской скобяной лавке Александра купила сомнительной ценности нож с требуемой черной ручкой, который мог сойти за ритуальный атаме[43], и двустороннее дорожное зеркало на складной проволочной подставке, оно должно было послужить окном в астральный мир. Вернувшись домой и дождавшись, когда августовский заметно сократившийся день начнет сгущаться по углам в паутины, Александра, в расцвете лет гордившаяся своей физической силой, освободила гостиную, сдвинув из центра комнаты кофейный столик, клетчатое кресло и, таща то за один, то за другой конец, диван. На ковре остались глубокие вмятины от мебели. Она пропылесосила свободный теперь ковер цвета бургундского, который, когда они впервые вошли в эту квартиру, приветствовал их словно, как им показалось, приятный кусочек натуральной земли; он невидимо вбирал в себя грязь — не только красные винные пятна, но также пляжный песок, кусочки гравия с подошв, дохлых мух, живых «пыльных клещей», бактерии, негативную энергию, обрезки ногтей и крохотные винтики, которыми скрепляются очки. Эти частички еле слышно шуршали и звякали в гибком шланге и алюминиевой трубке, соединяющей его с камерой пылесоса.

Когда ритуал закончится, она пропылесосит магический круг, который сейчас очерчивала на ковре гранулами моющего средства «Каскад», щепотками доставая их прямо из отверстия коробки. Она начертала четыре пятых круга величиной с королевскую кровать или волшебное кольцо грибов, однажды найденное в лесу. Александра купила пять ароматических свечей — с запахом розы, персика, малины, лаванды и морской волны — и расставила их по кругу на равных расстояниях, образовав обрядовую магическую фигуру. Дешевая метла с ручкой из пластмассы, а не из честного дерева, чья структура отображает годовые циклы роста, была найдена в шкафу в задней комнате, куда была запихнута вместе с поломанным пылесосом и расшатанной гладильной доской. Александра поместила метлу как хорду, соединяющую концы незаконченного, пятого сегмента, сделав из нее таким образом символическую дверь, пропускающую внутрь круга только посвященных.