Что ж… Значит, домой. К прежним своим проблемам. Ладно…
Митя долго смотрел в окно, ни о чем не думая. Внутри была странная легкость, и не хотелось шевелиться, чтобы не спугнуть ее — пусть еще задержится немного. Вот и о проблемах своих только что подумал как о чем-то далеком и несущественном. И вообще… Хорошо. И даже о Вике не хотелось думать. Никак. Ни с болью, ни без боли. Просто хотелось отстранить от себя проблему, и все. Бывшую проблему.
И как хорошо, что ехать еще долго, долго. Можно пожить в новом ощущении, привыкнуть к нему. Подышать нормально, без горячих и мерзких щупальцев под диафрагмой. Да, маме еще позвонить.
— …Да… Да, сынок, здравствуй! Говори быстрее, мне пора на урок. У тебя все в порядке?
— Да все хорошо, мам. Еду домой. Ты знаешь, совсем другим еду, ты оказалась права.
— Правда? Ой, как я рада! А я тебе не звонила, боялась… Хотела, чтобы у тебя совсем не было никаких ассоциаций. Как я рада, если б ты знал!
— Не бойся, мам, теперь все будет хорошо.
— Да, сынок, конечно! Боюсь сглазить, но голос у тебя и впрямь другой.
— Как вы там? Папа здоров? С Майкой все в порядке?
— Да, да, все здоровы. Ой, вот еще что! Ксюша просила, чтобы ты ей перезвонил. Ой, а у тебя же в новом телефоне нет ее номера! Может, тебе сбросить?
— Не надо, мам.
— Ты… Ты уверен? Знаешь, когда Ксюша приходила к нам в выходные, Маечку оставляла, мне показалось, что она… Ну, в общем… Готова тебя простить.
— Не надо, мам. Я сам разберусь, ладно?
— Хорошо, сынок, хорошо. Да, наверное, я тороплю события, извини. Все, уже звонок, мне надо идти… И вот еще что, Митя, ты, когда приедешь, давай сразу домой, ладно? Не к Денису… У тебя дом есть, сынок. Тебя здесь любят и всегда ждут.
— Да, я уже понял… Хорошо, мам. Пока.
— Да. До встречи дома.
Митя улыбнулся, устроился удобнее, стал смотреть в окно. Те же красивые картинки, сменяющие одна другую. Леса, поля, прелестные городки с костелами, синее небо, яркое солнце. Те же картинки, но другие глаза… И ощущения уже другие… И вздохнуть всей грудью хотелось! И крикнуть громко что-нибудь дурацкое, вроде того — хороша жизнь, мать твою! И поесть бы еще! Такой вдруг зверский здоровый голод открылся, не дожить до обеда.
— Кофе хотите? — прозвучал сзади Викин голосок, и Митя не удивился нисколько.
— Хочу, конечно. Спасибо.
Тут же меж кресел показалось Викино худое запястье, в дрожащих пальцах зажат пластиковый стаканчик с кофе. Митя взял его, вдохнул вкусный запах…
Надо же, как повезло с попутчицей! Заботливая, черт возьми. Добрая самаритянка. Даже голодные мысли умеет слышать.
— А вот еще бутерброд, Дмитрий. Будете?
— Буду, конечно! А с чем?
— С сыром. Я вчера в Праге очень вкусный сыр купила, с травами.
— Замечательно! Люблю сыр с травами! М-м-м… Как вкусно… В который раз вы меня спасаете, Вика.
Она ничего не ответила. И Кирка подозрительно помалкивал… Спал, наверное.
Какое вкусное сочетание — кофе и сыр с травами! Да плюс новые счастливые ощущения. Вернее, забытые… А жизнь-то ничего, и впрямь налаживается!
* * *
Малая родина встретила не очень приветливо — хмурым небом и дождем. Въехали в город, Валентина проговорила в микрофон дежурные слова прощания «с надеждой на встречу в новых путешествиях с нашей туристической компанией». Раздались жидкие аплодисменты, автобус въехал на тот же самый пятачок… Все. Пора выходить. Пора домой. Пора прощаться с попутчиками.
Прощание вышло скомканным, суетливым каким-то. Митя помог Вике вытащить сумку из багажника, перенес на тротуар. Глянул им в лица последний раз:
— Ну что, Кирка… Вика… Пока?
Это «пока» тоже прозвучало как-то неправильно. Слишком обыденно прозвучало, будто они прощались на короткий срок. Так прощаются давние знакомые, не ведая точной даты новой встречи. Какая, мол, разница, когда эта встреча произойдет. Когда бы ни было, но произойдет…
— Пока, Дмитрий! — улыбнулась Вика в ответ.
Мите на миг показалось, что в ее глазах промелькнуло что-то вроде отчаяния — послевкусие-безнадега их взаимно легкомысленного «пока»…
А Кирка шмыгнул носом, пробубнил недовольно:
— Телефончик-то свой оставьте. Так, на всякий случай. Вдруг по мужицким каким делам совета спросить захочу?
— Ну, если по мужицким… — хохотнул Митя коротко, доставая телефон из кармашка сумки. — На, возьми, сделай вызов на свой… Я не знаю, какой номер на этом телефоне.
— Ага, спасибо…
Когда Киркин телефон заверещал из кармана ветровки, Митя вдруг вспомнил Женю и подумал, зря, наверное, он ей не позвонил. Нехорошо получилось… Неправильно как-то. Но ведь она не особо и хотела… Как она сказала? Если не позвонишь, значит, так надо…
— Все, порядок! — протянул ему Кирка телефон.
Вика снова улыбнулась грустно, потом засуетилась:
— Ладно, мы пойдем. Спасибо вам за все Дмитрий. Идем, Кирка!
Они пошли в сторону автобусной остановки, и Митя долго смотрел им вслед. Смотрел, как неуклюжий рюкзак болтается на худосочной Киркиной спине, как Вика неловко и с усилием тащит сумку, и как та подпрыгивает колесами на мощеной мостовой… «Эх, надо было проводить их до остановки, в автобус посадить. Не догадался, болван… Теперь уж неловко, когда попрощались», — пришла ему в голову запоздалая мысль.
Он быстро поймал на дороге машину и уже через полчаса позвонил в родительскую дверь. Открыла мама, радостно развела руки в стороны:
— Приехал!.. Я тебя не обнимаю, видишь, руки в муке? Пирог пеку в твою честь! Не успела немного…
— Привет, сын! С приездом! — вышел в прихожую улыбающийся отец. — Хорошо выглядишь, посвежел, глаза блестят. На человека похож стал! И хорошо, и давно бы так… Пивка-то попил за меня в Праге?
— Попил, попил… И тебе привез.
— Ух ты! Ай, молодец! А ну, давай его сюда.
— Паш, ну чего тебе, приспичило? — сердито глянула на отца мама. — Вот сядем ужинать, тогда. Он же с дороги! Ему помыться-переодеться надо.
— Ничего, мам, успею. Сначала подарки достану. Мне же не терпится узнать, понравится тебе или нет.
Конечно же, мама пришла в восторг от серебряного комплекта с гранатами — кольцо, серьги, кулон в красивой коробке. Мите и самому это сочетание очень нравилось — черненое серебро и кровавый цвет граната. Чехи умеют подать гранат с выдумкой.
Отцу он купил хороший галстук в одном из магазинчиков на Риволи. Но упаковке чешского пива отец обрадовался больше. Выудил бутылку, прижал к груди, глянул на маму умоляюще:
— Ань… Сейчас Лига чемпионов будет по телевизору. ЦСКА с «Манчестер Сити». А с чешским пивом-то как пойдет, представляешь?
