Результаты, достигнутые Лэнгом во время этой экспедиции, только усилили его страсть к путешествиям. Он решил во что бы то ни стало попытаться проникнуть в Тимбукту.
Семнадцатого июня 1825 года Лэнг сел на корабль на Мальте и отплыл в Триполи. Оттуда он вышел с караваном, с которым до Туата ехал Хатита, вождь тарги, или туарегов[306], друг капитана Лайона. Задержавшись на целых два месяца в Гадамесе, Лэнг в октябре покинул этот оазис и добрался до Ин-Салаха, расположенного, по его мнению, гораздо западнее, чем считалось раньше. Прожив там с ноября 1825 года до января 1826 года, майор достиг затем оазисов Туат; оттуда он предполагал направиться в Тимбукту, объехать озеро Дженне, или Дебои, посетив область Медли, по течению Джолибы спуститься до ее устья. Затем он вернулся бы обратно, дошел до Сокото, посетил бы озеро Чад и постарался бы выйти к Нилу. Как видит читатель, план был грандиозный, но ужасно рискованный. Когда караван, к которому присоединился Лэнг, покинул Туат, на него напали, по словам одних, туареги, по словам других, берабиши — племя, жившее неподалеку от Джолибы.
«Дознались, что Лэнг — христианин, — рассказывает Кайе, собравший эти сведения в Тимбукту, — и обошлись с ним чрезвычайно жестоко. Его били палкой, пока не решили, что он мертв. Другой христианин, умерший, как мне говорили, под ударами, был, наверное, один из слуг майора. Мавры из каравана Лэнга подобрали его и постарались привести в чувство. Когда он пришел в себя, его посадили на верблюда. Однако Лэнга пришлось привязать к седлу: он был так слаб, что не мог держаться. Разбойники не оставили ему почти ничего: большая часть его товаров была разграблена».
Прибыв в Тимбукту 18 августа 1826 года, Лэнг стал постепенно оправляться от ран. Выздоровление шло медленно, но благодаря рекомендательным письмам, привезенным из Триполи, и самоотверженным заботам своего хозяина, родом триполитанца, больной не подвергался преследованиям местных жителей.
Судя по рассказу одного старика, слышанному Кайе, Лэнг, как это ни странно, продолжал носить европейское платье и заявлял, будто послан своим господином, королем Англии, в Тимбукту, чтобы описать все чудеса этого города. «По-видимому, — добавляет французский путешественник, — Лэнг на глазах у всех снимал план города, потому что этот же мавр, по-своему выразительно и наивно, рассказывал мне, что Лэнг "списал" город и все, в нем находившееся».
Осмотрев в подробностях Тимбукту, Лэнг, у которого были особые причины опасаться туарегов, ночью отправился в Кабру, чтобы полюбоваться на Джолибу. Майор не хотел возвращаться в Европу через Великую пустыню, но горел желанием побывать в Дженне и Сего, а затем выйти к французским поселениям на Сенегале. Но не успел он сказать и нескольких слов об этом плане сбежавшимся посмотреть на него фульбе, как они заявили, что не позволят «назарянину»[307] ступить на их землю, а если он посмеет это сделать, они заставят его горько раскаяться.
Поэтому Лэнг был вынужден выбрать дорогу на Араван, где он надеялся примкнуть к какому-нибудь каравану мавританских купцов, которые возят соль в Сансандинг. Однако через пять дней после того как он выехал из Тимбукту, к его каравану присоединился фанатик-мусульманин, шейх Хамед уль-Хабиб, вождь племени зауат. Под предлогом, будто Лэнг без разрешения вступил на территорию этого племени, его тотчас же схватили. Ему предложили перейти в ислам. Майор отказался и заявил, что предпочитает смерть отступничеству. Тут же на месте шейх и его приспешники обсудили, какой казни подвергнуть свою жертву, и Лэнг был задушен двумя рабами, а тело его брошено в пустыне. Таковы сведения, какие удалось добыть Кайе на месте, куда он прибыл всего через год после смерти Лэнга. Мы пополнили их некоторыми подробностями, заимствованными из «Бюллетеня Географического общества», потому что путевой дневник и журнал наблюдений безвозвратно погибли вместе с путешественником.
Мы уже упоминали, что майору Лэнгу удалось определить приблизительное местонахождение истоков Джолибы. Мы также описали попытки Мунго Парка и Клаппертона исследовать среднее течение этой реки. Теперь нам остается рассказать о путешественниках, задавшихся целью изучить ее устье и нижнее течение. Первым по времени и наиболее важным по результатам было путешествие Ричарда Лендера[308], раньше в качестве слуги сопровождавшего Клаппертона.
Ричард Лендер и его брат Джон предложили английскому правительству послать их в Африку для исследования Нигера досамого устья. Предложение было немедленно принято, и они отплыли на военном корабле в Бадагри, куда и прибыли 19 марта 1830 года.
Властелин этих мест, Адули, о котором у Ричарда Лендера сохранились наилучшие воспоминания, пребывал в печали. Его город только что сожгли, его военачальники и лучшие воины погибли в сражении с воинами Лагоса[309], он сам чуть не стал жертвой пожара, уничтожившего его дом и все имущество.
Надо было восстановить казну. Адули решил это сделать за счет путешественников. Им до тех пор не давали разрешения на проезд внутрь страны, пока не отняли самые ценные товары. Англичане к тому же были вынуждены подписать соглашение на приобретение у него судна с пушкой и сотней людей, двух бочонков рому, двадцати бочонков пороху и множества других товаров, хотя и были совершенно уверены, что пьяный и жадный монарх ничего им не выдаст.
Если уж вождь всячески проявлял свою корысть и жадность и не блистал великодушием, то его подданные, решив не отставать от него и считая англичан своей добычей, и подавно не пропускали случая их ограбить.
Тридцать первого марта Ричард и Джон Лендеры могли наконец покинуть Бадагри. Они прошли через Уоу — город довольно значительный, через Биджи, где в предыдущую экспедицию заболели Пирс и Моррисон, затем через Дженну, Чоу, Эггу, то есть города, в которых уже побывал Клаппертон; через Энгву, где умер Пирс, и через Азинару — первый на их пути город, окруженный стеной. Дальше они прошли через Боху, старинную столицу области йоруба, через Джагуту и Леогуадду, через Итчо с его знаменитым базаром, и 13 мая прибыли в Катунгу, предшествуемые эскортом, высланным им навстречу султаном.
По обычаю оба путешественника, направляясь на прием к повелителю страны Мансоле, остановились под деревом. Но вскоре им надоело дожидаться, и они пошли в резиденцию Эбо, повелителя евнухов, бывшего самым влиятельным лицом после султана. Мансола, принявший их несколько времени спустя под дьявольские звуки кимвалов[310], рогов, барабана, обошелся с ними очень хорошо и даже приказал Эбо рубить головы всем, кто позволит себе докучать путешественникам.
