Читаем без скачивания Где распростерся мрак… - Майкл Ридпат

— Я и так это знал.

— Знал?! Каким образом? И с каких пор?

— Дед мне сам рассказал, но при этом хотел, чтобы кольцо навсегда осталось спрятанным. Он боялся, что после его смерти отец возьмется за поиски. Вот он и попросил меня, чтобы я помешал.

— А почему же дедушка мне ничего не сказал?

Петур пожал плечами:

— Еще один секрет нашего семейства. А после гибели отца я вообще решил обходить эту тему. За километр.

— Жаль, что ты его не остановил… — сказала Инкилейф.

У Петура гневно вспыхнули глаза.

— Ты что думаешь, я об этом не жалею?! Да я себе который год локти кусаю! Но что я мог поделать? Я же в то время учился в интернате, в Рейкьявике… А потом, как мог я противиться воде родного отца?

— Да нет же, я не в том смысле, — поспешила оговориться Инкилейф. — Ты не сердись…

Раздражение Петура понемногу улеглось.

— Ты знаешь, с тех пор как я обнаружила это письмо, — медленно произнесла девушка, — у меня из головы не выходит одна мысль… Я насчет гибели отца…

— Ну?

— Ты помнишь, он ведь не в одиночку разыскивал кольцо, а с пастором. Что, если они его все-таки нашли?

— Сомневаюсь. С чего ты взяла?

— Мне кажется, его надо прямо спросить…

— Кого? Пастора? Ты что, думаешь, он сам бы ничего не рассказал?

— Всякое бывает…

Петур зажмурился. Когда он наконец поднял веки, глаза его влажно блестели.

— Инга, я и сам не понимаю, отчего мысли о гибели отца так на меня действуют, но я очень хочу навсегда позабыть об этой истории. Столько лет пытаюсь от нее отвязаться… И все равно каждый раз мне кажется, что в случившемся виноват я один.

— Ну что ты, Песи, что ты! Ты здесь совсем ни причем!

— Это я знаю. Знаю. — Петур смахнул слезу из краешка глаза. Инкилейф с удивлением подумала, что никогда не видела брата — обычно столь сдержанного и отстраненного — в таком эмоциональном состоянии. Он шмыгнул носом и покачал головой. — Но порой мне кажется, что виновато как раз проклятое кольцо. Меня еще в детстве заворожила эта история… или, скорее, загипнотизировала, словно удав кролика. А после смерти отца я решил, что нет в ней ничего, кроме кучи дерьма. Так что с тех пор стараюсь держаться подальше. — Он сердито воззрился на сестру. — И что получилось? Сейчас я не могу отделаться от подозрения, что кольцо разрушило нашу семью. Оно дотянулось до нас через тысячу лет, с того дня, когда Гекур забрал его у Исилдура на вершине Геклы… И вот теперь оно настигло нас, чтобы уничтожить: и отца, и мать, и Бирну, и нас с тобой. — Петур подался вперед, сверкая глазами, в которых еще не высохли слезы. — Но ты знаешь, ему вообще достаточно существовать только у нас в голове. — Он постучал пальнем по виску. — Вот где оно застряло, у всей нашей семейки. Вот где оно ведет свою подрывную работу.

Вигдис припаркована машину на узкой улочке, что спускалась к заливу со стороны Хверфисгата, и вместе с Балдуром вышла из автомобиля. Повторный опрос в университете принес свои плоды. Днем раньше полицейский, разговаривая с одной двадцатилетней и несколько заторможенной студенткой, узнал от нее, что та, дескать, помнит, как в день смерти Агнара к ним в университет приходил некий мужчина, разыскивавший профессора Харальдссона. Девушка сказала ему, что у Агнара есть дача возле озера Тингвадлаватн, где он порой проводит время. Вопрос, отчего она не сообщила об этом раньше, поставил студентку в тупик. Полицейский решил пока не напирать на это обстоятельство.

Нет, своего имени мужчина не называл. Однако внешность его была хорошо знакомой — по телепередачам.

Томас Хаконарссон.

Он жил на восьмом этаже элитной новостройки в фешенебельном районе Скуггахверфи, или «Тенистый квартал», который тянулся вдоль набережной. Дверь открыл сам хозяин квартиры; взгляд оказался мутным, словно мужчину подняли с постели.

Балдур назвал себя, представил Вигдис, после чего решительно шагнул в квартиру.

— В чем дело? — заморгал Томас.

— В убийстве Агнара Харальдссона.

— A-а… Ну тогда присаживайтесь.

Обстановка была представлена дорогой мебелью с кожаной обивкой кремового цвета. Вид на залив потрясающий, хотя в данную минуту темная облачность низко висела над еще более темным морем. Взгляду открывалась сотня футов у подножия горы Эсья, и никаких шансов увидеть ледник Снайфельснесса. В левой части панорамы маячили застывшие скелеты башенных кранов и недостроенная коробка национального концерт-холла, еще одной жертвы kreppa.

— Что вам об этом известно? — спросил Томас.

— Это я у вас хотел узнать, — возразил Балдур. — Перечислите-ка все ваши перемещения начиная с двадцать третьего числа. С прошлого вторника, другими словами.

Томас собрался с мыслями.

— Встал я в тот день поздно. Сходил на улицу за сандвичем и кофе. Потом поехал в университет.

— Дальше.

— Поискал там Агнара Харальдссона. Одна из студенток сказала мне, что он может быть на своей даче у озера Тингвадлаватн. Я туда съездил.

— Во сколько? — спросила Вигдис, держа наготове ручку и раскрытый блокнот.

— Кажется, добрался к четырем часам… Вроде бы. Не знаю. Не помню точно. Но никак не раньше половины четвертого. А может, и чуть позже.

— Вы застали Агнара на месте?

— Да. Он предложил мне кофе. Мы поболтали. А потом я уехал.

— Понятно. И во сколько?

— Во сколько я уехал? Не помню. На часы я не смотрел. Да и пробыл там минут сорок пять, не больше.

— Получается, вы уехали без пятнадцати пять?

— Ну, где-то так.

Балдур замолчал. Томас тоже не делал попыток нарушить тишину. Что же касается Вигдис, она отлично знала свою роль: сидеть надо неподвижно, всем своим видом демонстрируя готовность записывать. Однако записывать было нечего: Томас не открывал рта.

— Так и о чем вы «болтали»? — наконец спросил Балдур.

— Хотел обсудить с ним возможность организовать телепроект о сагах.

— А конкретней?

— Так в том-то и дело. Я же не специалист. Вот и надеялся, что Агнар мне поможет. Увы, ничего путного не вышло.

— И поэтому вы уехали?

— Ну конечно.

— И чем вы занялись после этого?

— Вернулся домой. Посмотрел кино. На DVD. Выпил стаканчик. Ну… может, и парочку стаканчиков…

— В одиночку?

— Да, — буркнул Томас.

— Вы часто пьете в одиночку?

Мужчина горестно вздохнул.

— Да, — вновь последовал ответ.

Вигдис пошла на кухню. Точно: в помойном ведре лежала пустая бутылка. Из-под виски.

— Эта было ваше первое знакомство с Агнаром? — спросил Балдур.

— Нет. Мы и раньше иногда общались. Пожалуй, он служил для меня как бы информатором по сагам.

На угрюмой физиономии инспектора ничего не отражалось, однако Вигдис чувствовала, что в нем прямо-таки кипит возбуждение. Томас отчаянно врал, и Балдур прекрасно это видел.

— Ну и отчего же вы не пришли к нам сами? — негромко и спокойно спросил инспектор.

— Кхм… ну-у… понимаете, я далеко не сразу узнал об этом, да и в газетах сейчас ничего не упоминается…

— Бросьте, Томас! Не принимайте меня за полного идиота. Вы же профессиональный охотник за новостями. А газеты в те дни только об этом и писали.

— Так ведь… В общем, я не хотел высовываться. Потому что это не казалось очень уж важным.

При этой сентенции Балдур не выдержал и рассмеялся.

— Ну вот что, Томас. Собирайтесь, поедете с нами в управление. А по дороге хорошенько обдумайте, есть ли смысл и дальше пичкать нас баснями. От себя лично я бы посоветовал говорить только правду: это лучше всего помогает… Кстати, покажите-ка мне ту одежду, в которой вы ездили к профессору. И заодно обувь.

Глава двадцать четвертая

— Нельзя выпускать Стива Джабба! — чуть ли не кричал Магнус.

Они с Балдуром стояли лицом к лицу в коридоре возле допросного помещения.

— Что значит нельзя? Такова моя обязанность, — возразил инспектор. — У нас нет оснований держать его за решеткой. Мы ведь знаем, что после возвращения Джабба в Рейкьявик на даче побывал еще один человек. Тот самый, который швырнул Агнара в озеро под покровом темноты.

— Если верить четырехлетней девочке.

— Во-первых, ей пять, а во-вторых, данные экспертизы подтверждают ее слова.

— А как насчет ее родителей? Почему они не услышали шум машины, которая якобы проехала мимо их дома в половине десятого?

— Это мы уже проверили. Оказывается, они рано отправились на боковую, а их спальня находится в тыльной стороне. К тому же они были заняты.

— Заняты? Чем?

— А тем, чем иногда занимаются женатые люди, если они рано ложатся спать.

— А-а…

— Так что сейчас у нас совсем иной подозреваемый. — Балдур кивнул на дверь, за которой вот-вот должен был начаться допросный марафон с участием Томаса Хаконарссона.