Наклонившись, я мягко поцеловала ее напоследок, задержавшись, чтобы запомнить текстуру и вкус ее губ.
– Будь осторожней, милая. – Слова родились сами собой.
Робин улыбнулась, медленно и очаровательно.
– Ты тоже, детка. И, Кэйд? – Протянула она, открывая дверь. Я остановилась, вопросительно посмотрев на нее. Она положила руку мне на грудь. – Ты была права, когда сказала, что это было потрясающе адски великолепно. Именно так.
Глава четырнадцатая
"Гребок… Гребок… Гребок… Вдох.
Гребок… Гребок… Гребок… Вдох.
Согнуться… Развернуться… Коснуться… Оттолкнуться."
Я легко поддерживала удобный ритм, рассекая воду.
Гребок… Гребок… Гребок… Вдох.
Гребок… Гребок… Гребок… Вдох.
Две недели.
Гребок… Гребок… Гребок… Вдох.
Робин уже две недели как уехала, и мы с ней разговаривали только три раза. Три проклятых раза.
Она позвонила из Marathon в ночь, когда покинула Лос-Анджелес, и у нас была довольно неуклюжая, но приятная беседа о том, как она долетела, как у меня прошел день и о той ночи, что мы провели вместе. Я смущенно сказала ей, что скучаю без нее, и она ответила, что тоже скучает; и когда я повесила трубку, широкая глупая улыбка освещала мое лицо. Двумя днями позже она снова позвонила мне между сценами, чтобы гневно рассказать о том, какой мерзкий тип этот Лонни Колчев. Этой тирадой, Робин заставила меня рассмеяться, но ей пришлось повесить трубку задолго до того, как что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее личное, было сказано. И последний звонок, через четыре дня после второго, состоял из неуклюжей беседы о погоде, острове, где проходят съемки и Джоше, который провел уже две игры на French Open и выглядел очень сильно. И когда я повесила трубку, то чувствовала себя расстроенной и неудовлетворенной; и это чувство оставалось со мной все эти семь дней, несмотря на полученный букет цветов и записку, в которой было сказано, что она скучает.
Гребок… Гребок… Гребок… Вдох.
Я знала, что эти съемки значат для Робин. Знала, что это нужно для ее карьеры. Ее умение концентрироваться на цели и драйв были тем, что в первую очередь привлекло меня в ней. Я знала, Робин считает, что беседы со мной будут отвлекать ее, а этого она не может себе позволить, и я с тяжелым сердцем ждала, что чем глубже она будет уходить в съемки, тем реже я буду слышать ее. Я все это знала, но не была готова к тому, как чертовски это будет меня расстраивать. Я скучала по ней, и это сводило меня с ума.
Я скользнула к стене, закончив свои последние 500 метров, и подняла очки. Привычно проверив свое время, я не была удивлена тому, что побила свой лучший результат. Я старалась энергичнее работать в последнее время, в попытках не сойти с ума. И если не произойдет чего-то из ряда вон, за следующие полтора месяца я приду в самую лучшую форму в своей жизни.
Несколько минут я растягивала мышцы плеч, держась за тумбу, затем вылезла из воды и пошла в раздевалку, влажно шлепая по бетону босыми ногами. В середине дня в тренажерке почти никого не было, так что я долго стояла под душем и переодевалась – у меня не было ничего запланировано до вечернего обеда с Лиз.
С влажными волосами, одетая в шорты и мешковатую футболку, я опустила ключ от своего шкафчика на стол регистратора.
– Спасибо, мисс Харрис. – Темнокожий атлетически скроенный мужчины с улыбкой принял ключ. – Не хотите ли записаться к Шону на этой неделе? У него есть свободные часы в четверг и в пятницу в час и в три.
Я кивнула, закидывая рюкзак на плечо.
– Пусть будет в четверг в три. А Тоши свободен после трех?
– Сейчас проверю. – Он опустил взгляд на монитор и застучал по клавишам. – Тоши будет занят до самого вечера… – Снова шуршание клавиш. – Коллин свободен в пять…
– Отлично.
Мужчина занес информацию в базу и снова посмотрел на меня.
– Хорошо. Я записываю вас к Шону в три в четверг и после этого на массаж к Колину в пять. Сообщите нам, если ваши планы изменятся.
– Обязательно. Спасибо Грэг, хорошего дня.
– Не за что, мисс Харрис. Вам тоже хорошего дня, увидимся в четверг.
Я махнула ему рукой и вышла через лобби на улицу, пахнущую смогом и солнцем. Направляясь на стоянку, где была припаркована Твайла, я проверила сотовый. Два сообщения от Конни. Я нахмурилась и мысленно пробежалась по своему графику – ничего особенного на эту неделю назначено не было. Вместо того чтобы прослушивать сообщения, я позвонила ей – раз уж она звонила два раза, наверное, она хочет поговорить.
Конни ответила после первого же гудка, и начала с места в карьер.
– Кэйд, милая, я всеми руками за то, чтобы ты начала с кем-то встречаться, но если фотографии, где ты целуешься, появляются на обложке бульварных газет, я хотела бы узнавать об этом заранее.
Мои легкие прекратила работать; я знала, что это физически невозможно, но мой живот упал на тротуар с глухим стуком.
«О черт, о черт, о черт…»
Невозможно, чтобы кто-то мог сделать фотографии меня и Робин, но очевидно, кому-то удалось невозможное.
«Боже, если это не заставит Робин придти в ярость, я – твой должник».
– Кэйд? Ты еще там? – Теперь в голосе Конни звучало беспокойство.
– Я… – Я прочистила горло, пытаясь успокоиться. – Да, я здесь.
– Итак, что ты хочешь мне рассказать?
– Э… Ну…
Она раздраженно затараторила.
– Кэйд, конечно, ты не обязана, говорить мне, кто этот джентльмен, но с тех пор, как эти расплывчатые, но вполне узнаваемые фотографии, на которых ты целуешься с крепким блондином, появились на обложке 'The Hollywood Seer, мне задают вопросы. Что ты хочешь, чтобы я им отвечала?
– Джентльмен? – Глухо повторила я, вспоминая ее слова.
Джентльмен. Блондин. Поцелуй.
«Джеймс».
Джеймс и его неожиданная атака в пляжном домике.
Облегчение было столь интенсивным, что я почувствовала головокружение; я смеялась до слез и все не могла остановиться.
– О… Боже… Конни, прости. – Наконец, мне удалось взять эмоции под контроль. – Ты просто… Я думала… Не бери в голову. – Я снова хихикнула. – М-м, я не встречаюсь с этим парнем; это был несчастный случай.
– Несчастный случай, – недоверчиво повторила она.
– Да.
Конни немного помолчала.
– Хорошо, но хотя бы его имя я могу узнать?
На мгновение я задумалась. Несмотря на тот факт, что Джеймсу может понравится, если люди узнают, что тот человек на фото – он, за этим последует больше проблем, чем он может себе представить. И мне не нужна была история о том, что я склонна целоваться с друзьями своего брата, которым только-только стукнуло двадцать один.
– Я могу сказать тебе, кто это, Кон, если тебе действительно интересно. Но я бы предпочла, чтобы его имя не называлось в печати, ладно?
– Звучит справедливо, – осторожно произнесла она. – Кэйд, это будет что-то, о чем я не хочу знать?
Я рассмеялась.
– Все не так страшно, но я бы предпочла, чтобы это не стало всеобщим достоянием. Мой брат и его друг оставались со мной в пляжном домике Лиз несколько дней после нашего возвращения из Big Bear, и этот друг – Джеймс – напал на меня из засады на балконе.
– Так, ты с ним тогда встречалась?
– Боже, нет! – Воскликнула я, потрясенная этой мыслью. – Конни, ему едва стукнуло 21, ради Христа. За кого ты меня принимаешь!
Конни рассмеялась.
– Ну, ты была бы не первой актрисой, возлюбленный которой моложе ее, Кэйд. Такое случается постоянно. И обычно это хорошая реклама.
– Да, обычно… Но не в этот раз. Прости, если разочаровала.
– Я не разочарована, милая. Но, на будущее, если решишь завести молодого любовника – я всеми руками за. Если он совершеннолетний – это золотое дно.
Я закатила глаза.
