Я на мгновение отворачиваюсь от Лестера, дабы оценить обстановку в офисе. Еще нет и восьми, так что пока тут только ранние пташки. Дверь кабинета генерального менеджера приоткрыта, оттуда доносится негромкий гул голосов. В одном из наших конференц-залов со стеклянными стенами проходит совещание, и я замечаю, как Аспен снует вокруг стола, явно чересчур сосредоточенная на том, чтобы не расплескать с подноса кофе, который она разносит. Здесь все как обычно, никакой паники и трагедий по поводу недавних публикаций в прессе.
Может быть, это не такая большая катастрофа, как я опасалась.
– Знаешь, твой дедушка гордился бы тобой. – Лестер говорит приглушенным тоном, но даже произнесенные тихо, эти слова вызывают комок эмоций в моем горле.
– Ты так думаешь? – спрашиваю я, действительно сомневаясь в этом.
– Я это знаю. За все годы, что я работал на Пита, ни разу не видел, чтобы он отступал перед вызовом. Вплоть до конца. Он не сдался без боя. – Легкая грустная улыбка появляется на губах Лестера. – Я знал, что ты такая же, как он.
– Спасибо, – шепчу я, игнорируя покалывание в горле. – Я очень надеюсь, что это так.
Извинившись с улыбкой, я направляюсь в свой кабинет, отчаянно желая скрыться с глаз долой, пока не слишком расчувствовалась из-за дедушки. Но у вселенной другие планы, потому что, когда я прохожу мимо двери генерального менеджера, она распахивается. Прайс Сент-Джеймс выходит, улыбаясь и не обращая внимания на то, что всего несколько секунд назад я готова была расплакаться.
– Эй, смотрите, кто вернулся. – На его лице расплывается широкая улыбка. – Я знал, что ты недолго останешься в изоляции. На самом деле я заключил пари с одним из защитников. Благодаря тебе я только что выиграл пятьдесят баксов.
Я заставляю себя улыбнуться, не зная, как относиться к игрокам, делающим ставки на мое возвращение, но благодарна, что Святоша выбрал верную сторону в этом пари.
– Что ж, спасибо за твое доверие ко мне?
– Не переживай, Иден. Я хотел сказать, эм, мисс Винн. – Он морщится, проводя ладонью по растрепанным каштановым волосам. – Я забыл, могу ли я называть тебя Иден в офисе? Или только когда мы тусуемся как друзья?
Я моргаю, глядя на него, временно лишившись дара речи.
Сказал бы мне кто два месяца назад, что один из игроков назовет меня другом, я бы поставила гораздо больше пятидесяти долларов на то, что это неправда.
– Иден – то, что надо.
– Ну, Иден, – говорит он, делая акцент на имени с помощью движения бровей. – Я просто хотел сказать, что, по-моему, это чертовски круто, что вы с Холтом вместе. Он хороший чувак, а ты классная цыпочка. Идеальная пара, как по мне.
Я напрягаюсь, прекрасно понимая, что три дня, в которые я игнорировала телефонные звонки, возможно, изменили статус моих отношений с Холтом, но я не собираюсь посвящать в это Святошу. Я просто бормочу:
– Спасибо.
– Не за что. Но серьезно, к черту СМИ. Эти стервятники разорвут тебя на части за что угодно, но это все недолго продлится. В прошлом году у Тедди Кинга из «Ледяных ястребов» Сиэтла произошла чертова утечка домашнего порно, а этот чувак по-прежнему играет. К тому же, сейчас он женился на каком-то крутом адвокате. Похоже, у него все получается, – усмехается Сент-Джеймс, недоверчиво качая головой. – Целое, мать его, домашнее порно. А что у тебя, всего лишь фото с рукой Холта на твоей заднице? Ты в порядке.
Я напряженно сжимаю губы.
– Думаю, это работает лишь в том случае, когда тот, на кого обращено внимание, с самого начала вызывает симпатию, а не когда дело касается женщины, работающей вопреки двойным стандартам.
Святоша лишь кивает.
– Не могу ничего сказать о том, что значит быть женщиной, но в чем я уверен, так это в том, что команда поддерживает тебя. Ты нам нравишься, и нам нравится то, что ты делаешь для «Титанов». Мы прикроем тебя, несмотря ни на что. Хорошо?
Это значит для меня больше, чем можно выразить словами. Мне удается лишь благодарно улыбнуться, пока я вновь пытаюсь не расплакаться.
После неловких объятий Святоша направляется к двери, а я наконец возвращаюсь в свой кабинет и с глубоким вздохом опускаюсь в кожаное кресло владельца команды. Никогда не думала, что Прайс Сент-Джеймс станет тем, кто заставит меня переосмыслить всю эту ситуацию, но он сказал мне несколько важных вещей.
Мне, конечно, есть о чем подумать, и не в последнюю очередь о том, что же за отношения у нас с Холтом.
Было неправильно игнорировать его звонки, но мне нужно было время, чтобы все обдумать. Теперь, когда он больше не звонит, я задаюсь вопросом, не отказался ли он от меня насовсем. Эта мысль почти невыносима, поэтому я переключаю внимание на электронную почту, надеясь отвлечься, но бесполезно. У меня на уме лишь одно. Ладно, не одно, если считать его грозовые глаза и эти большие, успокаивающие руки: когда они обнимают меня, я чувствую, что ничто не может меня ранить. Ни сотни хоккейных блогов, ни интернет-сплетники. Ничто, пока я с ним.
Такое нельзя игнорировать. Только не снова.
Приняв решение, я встаю из-за стола, но, прежде чем успеваю сделать хоть один шаг, в дверях появляется знакомая фигура и застывает на месте.
– Доброе утро, Иден.
Звук низкого, глубокого голоса Холта посылает электрический разряд от груди к кончикам пальцев. Как раз тот, кого я собиралась искать, и теперь он здесь, а я пока даже не успела решить, какие слова будут правильными.
Я задерживаю взгляд на логотипе компании, вышитом на его поло, надеясь, что, сосредоточившись на чем-то неподвижном, поборю нахлынувшее на меня головокружение. Это не помогает, и я снова падаю в кресло, вцепившись в подлокотники.
Холт подбегает ко мне, присаживаясь на корточки перед креслом. Его лицо на одном уровне с моим.
– Ты в порядке?
– Нормально, ага, – бормочу я, с трудом сглатывая и отмахиваясь от его обеспокоенности. – Просто голова закружилась. Я слишком быстро встала или что-то вроде.
Ударение на «что-то вроде».
Он на мгновение исчезает, чтобы взять воды на кухне для персонала, и я с удовольствием выпиваю живительную жидкость залпом. Вполне логично, что у меня обезвоживание. Я слишком нервничала с утра, чтобы что-то проглотить. Но теперь, когда большая рука Холта лежит на моем плече, а его добрые глаза наблюдают за мной, мои нервы успокоились. Как всегда, рядом с ним я чувствую себя в безопасности.
– Как ты? – наконец спрашивает он, все еще глядя на меня с беспокойством.
– Лучше, – говорю я. – Мне, вероятно, нужно будет поесть, но вода помогла. Спасибо.
Он смеется.
– Я имел в виду, как ты по поводу всего остального? Ну, знаешь, – он медлит, делая вдох, – по поводу нас?
Его голос переполнен эмоциями, и когда я поднимаю на него взгляд, серые глаза затуманены беспокойством в ожидании ответа.
Я отвечаю вопросом на вопрос.
– А есть «мы»? Все еще?
Его темные брови сходятся вместе, лоб морщится в искреннем замешательстве.
– О чем ты? Конечно же, есть «мы». Ну, то есть, если ты все еще хочешь, чтобы «мы» были.
– Конечно, хочу. Я просто… – Прикусываю губу в поисках нужных слов, но ничего из того, что я могла бы сказать, не может в полной мере выразить то, что я чувствую. К жизни, к команде, к нему. С дрожащим вздохом мне, наконец-то, удается выдавить какой-то ответ.
– Просто столько всего нужно переварить.
Он кивает, по-видимому, понимая все то, чего я не произношу.
– Понимаю. Я тоже был потрясен, но знаю, что для тебя и твоей карьеры все было гораздо серьезнее. Мне хочется уважать пространство, в котором ты нуждаешься, позволить тебе справиться с этим.
Холт сжимает мою руку, и я сжимаю ее в ответ еще сильнее.
– Думаю, я предпочла бы справляться с этим вдвоем.
Воздух между нами тут же разряжается, и напряжение спадает с плеч Холта.
– Думаю, мы справимся, – твердо отвечает он. – Люди уже принимают ситуацию. Я уверен, фанаты тоже поддержат нас.
