— И не жалко будет делиться информацией? — не поверил в альтруизм парагвайских казаков Сталин.
— Так мы же не даром, — хитро улыбаясь, подтвердил сомнения вождя хозяйственный атаман. — В обмен мы желаем получить часть секретов, добытых вашими разведчиками, касательно военных и технических новинок наших общих врагов. Смысла вам скрывать от парагвайских союзников чужие тайны нет. Да нам–то и нужно лишь то, что мы можем использовать у себя в стране. Кстати, обмен сведениями поможет выявить подсунутую нам дезинформацию или дополнить недостающие фрагменты общей картины политической и военной обстановки. Объединение сил во многом позволит снизить затраты времени и средств по добыче информации. Агентурная сеть Парагвая раскинута по всему миру и на порядок многочисленнее и сильнее вашей. В каждой стране имеется поддерживаемая парагвайцами криминальная структура, обладающая значительной финансовой мощью и человеческим ресурсом, а также разветвлённой сетью связи, транспортом, оружием и надёжными убежищами в городах и в дикой местности. Проблем с контрабандой через границы государств оружия, агентов и средств связи у советских резидентов больше не будет. По радиозапросу, финансовые кредиты союзным структурам оперативно предоставят филиалы казацкого банка, имеющиеся почти во всех странах.
— Я гляжу, казацкая держава не такая уж и маленькая, — прищурившись, внезапно осознал Сталин. — Невидимые щупальца парагвайского спрута раскинулись по всему миру.
— Мне больше понравилось бы сравнение с айсбергом, — улыбнулся польщённый владыка тайной империи. — Взору наблюдателя видна лишь белоснежная верхушка, а вся основная громада сокрыта тёмными водами мирового океана.
— Какой–то уж не равноценный обмен информацией и услугами получается, — продолжал выискивать подводные камни в русле соглашения осторожный кормчий.
— Услуги с вашей стороны тоже потребуются значительные, — продолжил торг парагвайский делец. — Мы просим выдавать нам всех пойманных в Советском Союзе шпионов, которые согласятся сотрудничать с парагвайской разведкой. Разумеется, процедура депортации будет проводиться уже после завершения всех следственных мероприятий по делу шпионажа. Просто, не надо расстреливать или отсылать разоблачённых агентов в лагеря, они ещё способны послужить на благо Парагвая.
— Эта просьба касается и непосредственно парагвайских шпионов? — усмехнулся Сталин.
— Крутите и давите пойманных шпионов всех мастей, как хотите, — великодушно махнул ладонью Алексей. — Только потом, когда уже не нужны станут, отдайте союзнику. Советских разведчиков мы тоже обязуемся возвращать на родину. Кстати, у нашей контрразведки уже накопился обменный фонд.
— Мы своих, вроде бы, мало засылали в Парагвай? — удивился Сталин.
— Так казаки выменяли ваших разведчиков в других государствах, на их провалившихся агентов у нас.
— «Сгоревшим» агентам веры нет, — недовольно нахмурил брови Сталин.
— Ну ладно, если родина отвернётся от своих бойцов невидимого фронта, то нам больше специалистов достанется, — пожал плечами Алексей.
— А почему вы, товарищ Ронин, так уверены, что чужие агенты согласятся сотрудничать с парагвайской разведкой?
— Бесполезный контингент обречён гнить в лагерях и тюрьмах, — развёл руками вербовщик. — Кроме того, это для большевиков многие из них непримиримые идейные враги, а вот за интересы русского народа они согласятся повоевать и в Парагвае. Тем более, за очень достойную оплату и искреннюю благодарность от парагвайского казачества. Ведь у нас в стране созданы весьма комфортные условия для отставных нелегалов, включая граждан с криминальным прошлым. Кстати, мы можем дать вам гарантию, что выдворенные агенты больше никогда не будут вновь посланы на территорию Советского Союза или выданы на их бывшую родину. У нас для перевербованных агентов найдётся много работы в колониальных странах или в области промышленного шпионажа и контрабандных операций.
— А как нам, товарищ Ронин, поступать с врагами народа? — задал коварный вопрос Сталин.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Если задержанный признается ещё и в шпионаже на иностранную разведку — уже наш клиент, — затребовал полезного агента Алексей. — Разумеется, мы не будем настаивать на выдаче носителей важных государственных тайн или организаторах контрреволюционного переворота. А вот рядовых деятелей подполья мы бы охотно использовали. Например, недавно осуждённым членам Промпартии мы бы нашли полезное применение в парагвайском народном хозяйстве. Этих бывших деятелей набралось уж более двух тысяч, а некоторые сочувствующие им важные руководители сумели покинуть Союз. Слыхал, что даже министр химической промышленности, академик Ипатьев, тоже бежал в Америку. Негоже отдавать таких гениев в лапы буржуев, думаю, если вы передадите под нашу опеку осуждённых членов Промпартии, то и разбежавшихся их коллег мы переманим в Парагвай.
— Осуждённым и в Сибири работы хватает, — недовольно засопел Сталин.
— Валить лес — не их профиль, — протестующе замотал головой Алексей. — Полезней использовать специалистов высокого уровня для организации промпроизводства. Парагваю тоже нужна своя индустриализация. Вы бы, товарищ Сталин, сильно помогли казачеству, направив пару тысяч заключённых на заводы союзного государства. Ведь в конечном итоге, парагвайская продукция поступит в ту же Сибирь, и одна электропила заменит целую бригаду лесорубов. Парагвай готов поставлять в Союз: электрооборудование для малой энергетики, электромобили, паровые и электрические двигатели, эффективные лекарственные препараты, модные радиолы и радиотрансляционное оборудование для радиостанций, а также продолжить поставки продовольствия.
— С продуктами парагвайцы нам хорошо помогли в голодные двадцатые годы, — честно признал Сталин. — Однако сейчас Союз производит достаточно зерна, даже на экспорт отправляем.
— В Парагвае налажено масштабное производство мясных консервов, которые могут выручить в тяжёлый неурожайный год, либо в военное лихолетье, — завуалировано указал на слабость мясного производства в Союзе и на грядущие риски Алексей.
— Консервы имеют ограниченный срок хранения, — пожал плечами Сталин. — Да и уж слишком дорого нам обходятся.
— Так вы же парагвайскую продукцию за половину золота приобретаете, — указал на старую договорённость по условиям золотодобычи Алексей. — А мясные консервы парагвайцы будут завозить северным морским путём в устья сибирских рек, и складировать в глубины вечной мерзлоты. За полярным кругом консервы могут храниться в погребах хоть столетие. В тяжёлый год вскроете закрома и по рекам доставите запасы вглубь страны.
— Алтайские золотоносные жилы иссякают, — тяжело вздохнув, развёл руками Сталин. — А деньги нам нужны для закупки промышленного оборудования за рубежом. Уж своё зерно вынуждены продавать буржуям, чтобы запланированные темпы индустриализации вытянуть. Извини, товарищ Ронин, но нам сейчас не до парагвайских изысков.
— Большая часть парагвайского экспорта заточена на поставки в Союз, — озабоченно нахмурился магнат. — А если мы найдём новый золотой источник, то вы согласны продлить торговый договор с теми же обязательствами ещё на десять лет?
— Приобретать дорогущие парагвайские товары в объёме половины золотодобычи? — осторожно уточнил Сталин.
— С условием нашей геологоразведки и поставки специализированного оборудования для золотых приисков, — подняв палец, указал на безальтернативность предложения Алексей, который отлично понимал, что сами большевики не смогут обнаружить и добыть полезные ископаемые в больших объёмах.
— И где же спрятан у нас в стране золотой телец? — настороженно прищурил глаз Сталин.
— На Колыме, — скрестив руки на груди, назвал один из самый труднодоступных регионов Алексей. — Сейчас артели старателей добывают там сущие крохи. Вам в сибирскую глухомань добираться далеко, а вот нам поставлять оборудование морским путём в Магадан удобно. Да и нефтепродуктов завозить не потребуется, ибо наши парагвайские электропаровички могут эффективно работать в дикой местности и на дровах.
