Лидия не верила, что Натан не думает об этом. Он мог не говорить о страхе, об одиночестве или страданиях, но гнев, который они вызвали, жил в нем всегда. Это было средством самозащиты.
— Ты говорил мне, за что тебя сослали на каторгу?
— Говорил.
Лидии не хотелось заставлять его повторяться, но она должна была знать. Десять лет — большой срок. Наверное, преступление, которое он совершил, было серьезное.
— Я был приговорен к двадцати годам.
— Но ты говорил, что получил… досрочный…
— Досрочное освобождение. Но это не помилование и не означает, что приговор снят. Мне дали возможность устроиться на работу у какого-нибудь хозяина в качестве чернорабочего или слуги, и правительство перестало заботиться обо мне. Надо лишь, чтобы каторжник сообщал, где находится. Досрочное освобождение ограничивает также возможность передвижения.
— Однако ты приехал в Сан-Франциско?
— По договоренности со своим работодателем. — «И благодаря подкупу целого ряда чиновников», — мысленно добавил он. — Иначе я не смог бы этого сделать. Я пока еще не свободный человек.
— Но, Натан, когда тебя приговорили, ты был еще ребенком. Как это случилось?
— Мне было четырнадцать лет. — Он помедлил, почувствовав, как ее пальцы нащупали на спине рубцы с неровными краями. — Меня обвинили в убийстве. Говорили, будто мне повезло, что меня не повесили.
— Ты действительно совершил убийство?
— Меня редко спрашивали об этом. Ты, например, не спрашивала. А сам я не стал поднимать этот вопрос.
— Значит, я вышла за тебя замуж, не зная этого? — Она покачала головой: — Не может быть.
Натан взял ее за плечи и немного отстранил от себя.
— Не считай меня лучше, чем я есть. Я не убивал в четырнадцать лет, но с тех пор убивал не однажды. Это цена проживания на Земле Ван Дьемана, вернее, цена выживания там. Избавься от своих романтических фантазий, Лидия. Я не хотел бы разрушать твои иллюзии, но придется. Иначе ты не сможешь выжить там, куда мы едем.
Он спустил ноги с кровати, встал, пересек каюту, налил воды в голубой с белым тазик и, ополоснув лицо, начал бриться. В маленьком зеркале Натан видел отражение бледного личика Лидии, видел обиду в ее темно-синих глазах. Одеваясь, он умышленно повернулся к ней так, чтобы она лишний раз увидела его спину и как следует поняла, что он за человек.
Хантер мог защитить ее от кого угодно, только не от себя.
Когда он ушел, Лидия поднялась с постели. Она ощущала ноющую боль между бедрами и тем не менее снова хотела его. Если бы он не ушел, Лидия снова бы затащила его в постель. Когда речь шла о Хантере, у нее не оставалось никакой гордости.
Лидия быстро умылась холодной водой, застирала простыню, на которой осталось пятнышко ее девственной крови. В ее гардеробе было шесть платьев, включая то, которое она уже надевала на судне, а также костюм для верховой езды. Она выбрала зеленое с высоким воротником и перламутровыми пуговками. Волосы перехватила лентой такого же, как платье, зеленого цвета.
Она сильно проголодалась, но в отличие от Натана не могла одна разгуливать по судну, поэтому стала ждать, пока кто-нибудь вспомнит, что ее нужно покормить. Чтобы как-то скоротать время, Лидия принялась распаковывать чемоданы. Она обратила внимание, что одежда Натана была очень хорошего качества. Он как-то обмолвился, что Лидия из богатой семьи, но, глядя сейчас на его вещи, она поняла, что вышла замуж не за нищего. Она вспомнила что-то о золотых приисках. Но не знала, кто нажил это состояние — он или его семья. Нахмурив брови, она попыталась вспомнить, что именно Натан говорил, а главное, когда.
Так ничего и не вспомнив, Лидия продолжила разбирать вещи. В одном из чемоданов она нашла пяльцы, серебристо-серые нитки, в точности соответствующие цвету глаз Натана, и белые льняные салфетки с его аккуратно переведенным вензелем. «Вот как? — улыбнулась она. — Видно, я сильно влюблена, если решилась на такой подвиг. Вышивание не относилось к числу ее любимых занятий…
Среди одежды она нашла также колоду карт, две книги — сонеты Шекспира и пособие по овцеводству, а на дне чемодана пистолет.
Положив его на ладонь, она долго смотрела на оружие, не замечая охватившую ее дрожь. В это мгновение в каюту вошел Натан. Он остановился как вкопанный и вцепился в поднос, который держал в руках.
— Положи пистолет, Лидия, — как можно спокойнее сказал он.
Лидия вздрогнула и удивленно оглянулась через плечо.
— Почему у тебя пистолет?
Поставив поднос с завтраком на стол, Натан подошел к жене и отобрал у нее оружие.
— Для защиты, — ответил он, положив пистолет на место, закрыл крышку чемодана и затолкал его под кровать.
— Этот короткоствольный пистолет? Но это дамское оружие.
— Ты помнишь всякие пустяки, но только не важные веши. Этот пистолет легко спрятать, он подходит как для женщины, так и для мужчины.
— Мне это не нравится, Натан. Не мог бы ты от него избавиться?
Хантер подошел к столу и принялся разгружать поднос, накрывая завтрак для двоих: апельсин, бисквитное печенье, сливочное масло, мед, сосиски и яйца, сваренные вкрутую.
— Ты вчера обратила внимание на мужчин на нашем судне, Лидия? Мы отправились не в круиз вокруг Европы. Не забывай об этом. Это грузовое судно, на борту которого всего шестеро пассажиров. Кроме жены миссионера, ты здесь единственная женщина. А миссис Уилсон, кстати, около шестидесяти лет, и лицо у нее худое и плоское, словно шестипенсовик, поставленный на ребро. — Он наполнил черным кофе две кружки. — Ты понимаешь, о чем я толкую? Нет, выбрасывать пистолет мы не будем.
— Ладно. — Лидии не хотелось спорить с мужем. К тому же пора было завтракать.
Натан отодвинул для нее стул, и она, поблагодарив, села. Развернув салфетку, она положила ее на колени. Натан сделал то же самое.
— Откуда каторжник с Земли Ван Дьемана знает, как правильно накрывать на стол? — спросила она.
— Только не думай, что я отпрыск титулованного английского семейства или внебрачный сын какого-нибудь лорда. До того как меня осудили за убийство, я был мелким воришкой-форточником.
— А твой хозяин? Он тоже вор?
— Бешеный Ирландец? — Натан на мгновение застыл. — Нет, что ты! Он был политическим заключенным в начале сороковых, отсюда и его кличка. Он отбывал срок в Сиднее, мыл золото на берегах реки Тюрон, а потом купил землю в Баллабурне. Сейчас его угодья в десять раз превышают размеры поместья, конфискованного у него в Ирландии. Бешеный Ирландец обожает такие удивительные случайности Натан откусил кусочек бисквита и с задумчивым видом принялся его жевать.
— Но ты, кажется, спрашивала о моих манерах? Это целиком заслуга Бешеного Ирландца. Он разработал целый план. Затевать интриги — это, наверное, у него в крови. Я думаю, что он увидел во мне нечто такое, что ему понравилось. Пока он не взялся за меня, я был грубым и невоспитанным, как собака динго. — Поймав на себе восхищенный взгляд Лидии, Натан тихо добавил: — Но ему до сих пор не удалось сгладить острые углы.
