братские чувства взыграли и желание её защищать. Тем же вечером знакомлюсь с Леной, нашей младшей сестрой. Она совсем непохожа на Лялю. Она пытается соревноваться с сестрой, всеми силами пытается показать, что она лучше. Но только Ляля этого не замечает, улыбается снисходительно и ласково. Понемногу узнаю о жизни сестёр, об отце.
Ляля загорелась идеей свести нашего отца с моей матерью. В глубине души обида на отца сидела до сих пор, но я прекрасно знаю, что мать всегда была одна. Даже если и встречалась с кем-то, то никогда не приводила его домой. Поэтому я соглашаюсь помочь. Прежде всего я хочу, чтобы моя маму была счастлива. Я знаю, как ей порой было тяжело. Помню, как она разрывалась между работой и мной до того, как мы вернулись сюда, к её родителям. Она училась, работала и воспитывала меня. И никогда в жизни я не чувствовал себя брошенным или ненужным. Я знаю, что я единственный родной человек, который у неё остался. И сейчас я живу с ней, не желая оставлять маму одну. Помогая ей финансово, настояв на том, чтобы она уволилась с работы и работала из дома. Но когда я съедусь со Снежинкой, я буду вынужден оставить маму.
Поэтому я веду маму обедать в кафе. Скидываю Ляле адрес и завлекаю маму разговором, бросая взгляды на вход и дожидаясь приезда отца и сестёр. Когда они заходят в ресторан, Ляля радостно мне улыбается, а я смотрю на отца, который мой взгляд замечает и останавливается резко. Усмехаюсь уголком губ. Да, сложно не узнать собственного сына, который похож на тебя как две капли воды.
Мама чувствует, что рядом кто-то остановился, хмурится и глаза поднимает. Я слишком хорошо её знаю, поэтому вижу, как она бледнеет и сжимает пальцами меню.
— Мужчина, вы что-то хотели? — вежливо, но при этом руки трясутся.
— Не ври, Туся. Ты меня узнала.
— Вы ошибаетесь. Игнат, мне здесь не нравится меню, нет ничего стоящего. Пойдём, поищем другое место.
Я готов засмеяться от того, как по-детски ведёт себя мама.
— Ма, это одно из твоих любимых мест, — развожу руками и стараюсь не засмеяться.
— Игнат, — о, знаю этот тон, мама сейчас будет рвать и метать.
— Да? — одновременно со мной спрашивает отец.
— Я не к тебе обращаюсь, — шипит мама, оборачиваясь к отцу.
— Ты же меня не узнала.
— Иди ты к чёрту, Ласточкин. Сначала дочь свою подослал с письмами. Теперь в кафе заявляешься, где я обедаю со своим сыном, — мамин голос дрожит от слёз.
— С нашим сыном, Туся. С нашим, — качая головой, но не пытаясь укорить.
— Он мой!
— Ты утаила его от меня, Наташа, — мягко говорит отец.
— У тебя была своя жизнь. И до нас с Игнатом тебе не было дела.
— Познакомишь меня с сыном? — не идёт на конфликт отец.
— Я сам представлюсь, — пожимаю плечами и поднимаюсь из-за стола, протягивая руку. — Игнат. Твой сын, — пожимаю крепко руку отца. Потом улыбаюсь и подмигиваю застывшим сёстрам, прежде чем обратиться к родителям: — Вы тут говорите, а мы пойдём.
С Лялей и Леной покидаем заведение, оставив родителей мириться. В том, что они помирятся я не сомневаюсь. Мама всегда была отходчивой и не умела обижаться на тех, кого любит.
Решаю познакомить сестёр со своими друзьями и везу в автомастерскую, чтобы Глеб огорошил меня новостью, к которой я оказался не готов. Ждал так долго, но всё равно оказался не готов.
— Игнат, Снежана здесь.
Глава 21
Игнат
— Где? — напрягаюсь всем телом, готовясь бежать. Бежать за своей малышкой. Я скоро увижу её. Не могу даже в это поверить.
— На втором этаже, — Глеб махнул рукой.
Взлетел на второй этаж и распахнул дверь. Увидел, что комната пуста, только окно настежь распахнуто.
— Где она? — зарычал, не веря тому, что Снежинка была здесь.
— В комнате для отдыха должна быть, — пожимает плечами парень. — Снова свалила от тебя, Царь.
— Сука, — бью рукой по косяку двери. — Сука, — с грохотом захлопываю дверь. Сбегаю по лестнице вниз и останавливаюсь возле сестёр: — Я скоро вернусь. Познакомьтесь с ребятами пока.
Я знаю, что пешком до дома Снежинки моим шагом десять минут. Бегу на грани своих возможностей. Знаю, что доберусь до её подъезда быстрее Снежаны. Вырубаю свет в подъезде и выкручиваю лампочку. Встаю у стены и пытаюсь перевести дыхание, которое с хрипами вырывается из груди.
Через семь минут, которые тянулись целую вечность, дверь в подъезд открылась. Вжался в стену, чтобы Снежана не увидела мой силуэт в свете фонаря.
Дверь захлопнулась, а я подался к малышке ближе. Мои глаза уже привыкли к темноте, поэтому я вижу её силуэт. Прошибает и подкидывает, когда ладошка девчонки оказывается на моей груди. год без неё. Год без её прикосновений. Один Бог знает, как мне хочется её сгрести в объятия и впиться поцелуем в губы. Но я предпочитаю не спешить. Я чувствую ещё вину перед ней за свой идиотизм.
Снежана взвизгнула от испуга и отпрыгнула от меня, дрожащим голосом спросив:
— Кто здесь?
Подхожу ближе и тихо говорю:
— Ты даже не поздоровалась со мной, Снежинка.
Сквозь пыльное окно пробивается свет фонаря. Я вижу, что малышка слепо шарит рукой в воздухе, пытается нащупать перила. Я ладонь её ловлю и сжимаю, согревая холодную кожу. Всегда мёрзнет. В любое время года.
— Даже не поздороваешься с давним другом? — целую запястье, одновременно с этим вбирая жадно запах её кожи. Это Рай. Мой личный Рай. Я был лишён ей на целый год и один день.
— Здравствуй, Игнат, — сухо и обиженно. Голову поворачивает ко мне. Склоняюсь низко, чтобы поймать её частое дыхание. — Теперь я могу идти? — пытается вырвать руку. Думает снова сбежать от меня. В третий раз.
Злюсь. Прихожу в ярость. Тяну её на себя и пальцы смыкаю плотнее на запястье.
— Ты настолько труслива, что решила сбежать через окно? Настолько сильно ты не хотела со мной встречаться? — я целую тонкие запястья, губами чувствуя, как колотится её пульс. — Настолько страшно было посмотреть мне в глаза? Скажи мне, Снежинка, — я не хочу, чтобы она молчала. Я хочу, чтобы
