Ситуация. Угу.
Если гора не идёт к Магомету, что делает Магомет? Садится и думает. Думай, Рин, думай!
Самое худшее — штурмовать крепости. Плавали, знаем. Но рассмотрим ситуацию со всех сторон. Нужно ли мне штурмовать крепость? Нет! Мне нужна только Лада, причём живой и очень желательно — здоровой. Штурм крепости, где её держат — это, рассуждая стратегически, вовсе не единственный способ её вернуть. Это всего лишь самый простой и самый прямолинейный способ. Ну-ка, ну-ка, какая из китайских стратагем подходит для решения этой задачи? Или лучше будет вспомнить не китайские заморочки, а юный и простой ТРИЗ?
Опа. А ларчик-то не сейфового типа!
— Ты что-то придумал? — спросил Айс с почти повествовательной интонацией.
— Придумал, а как же. Так придумал, что аж сам себе удивляюсь. Ох, поплачет всё же те-арр из-за своего решения, поплачет! Даже, может быть, в буквальном смысле!
— Ты не томи, а объясни толком.
Я объяснил. Айс покачал головой.
— Рин, ты мастер, — сказал он. — Я в тебе не ошибся. Ох, и повеселимся мы, друг!
— Ты, главное, достань нужные сведения.
— Достану, не беспокойся. Я не Видящий, но тоже кое на что гожусь.
— Ну, тогда буду ждать сигнала.
— Жди. Надеюсь, много времени на это не уйдёт.
15
Темно. Тихо.
Ноет голова: тяжёлые струи боли лижут изнутри виски и лоб, бьют злыми искрами в затылок… тело как чужое, только веки и язык кое-как шевелятся, но слабо, вяло, как…
Как после оглушающего заклятья.
— С пробуждением, те-арр.
Знакомый голос. Неужели это…
— Капрал?
— Какой я тебе Капрал? Для тебя, Сейвел Вязальщик, я — Рин Бродяга.
"Невозможно. Это какая-то ошибка!"
— Да, это ошибка. И совершил её ты.
— Но клятва!
— Для меня данные под принуждением клятвы, даже магические, не имеют силы Закона.
Темноту прорезал тусклый свет, исходящий от бесплотной сферы, висящей над ладонью Рина Бродяги. Несмотря на разительные изменения к худшему, которые претерпела его внешность, Сейвел узнал его сразу. И одновременно — не узнал. Фигура Рина походила на бесплотную сферу, осветившую замызганный подвал — вот только в нём переливались и кружились не тонкие волокна обычного света, а слои магического Мрака. Кажется, его Двойник был готов проснуться… но не просыпался почему-то. Странное, неустойчивое, опасное состояние.
— Кто ты?
Рин усмехнулся.
— Бродячий маг. Не имею слуг и сам не служу. Счастливец я и хорошо живу. Но зря ты решил, что имеешь право решать за меня, что мне делать. Зря!
— Ты не убьёшь меня.
— Конечно, не убью. Хотя не обещаю, что отпущу тебя целым, если ты станешь трепыхаться.
— Тогда чего тебе надо? Награды от Шипов?
— Дурак.
Это прозвучало не оскорблением, а констатацией факта.
— Я повторю, а ты заруби на носу: я. Никому. Не. Служу. Ни сеньорам Черноречья, ни Ночным Шипам, ни самим риллу. Ты — да, ты на моём месте мог бы сыграть в эту игру. Мне же требуется одно… нет, вру. Мне нужно две вещи: получить назад Ладу и слинять из вашего вонючего домена в менее вонючий. Я и так у вас задержался сверх необходимого.
Головная боль понемногу отступала, сменяясь головокружением. Не самый приятный обмен. Сейвел попытался собраться и вспомнить, как его взяли. Но вспоминалось немногое. Какой-то треск, бьющая по глазам вспышка — и прилив цепенящей тьмы, слишком стремительной, чтобы успеть ей воспротивиться…
Будь проклято решение взять только малую свиту!
— Да, в будущем ты наверняка станешь предусмотрительнее.
Сейвел закрыл глаза. Ощущение стеклянной прозрачности перед холодной чужой волей не назвал бы приятным никто. Тем более он, те-арр Черноречья, ненавидевший слабость в себе ещё яростнее, чем в других.
— Да-да, почувствуй себя разок на месте допрашиваемого. Полезный опыт.
— Чего… ты хочешь… от меня?
— Ничего.
Сокрушительная откровенность ответа придавила, как каменная плита. Даже не ненависть. Да что ненависть! Даже не трезвый расчёт — просто искреннее безразличие.
Дрожь.
— Ты мне не нужен. И магические побрякушки, которые легко можно было бы за тебя выторговать в качестве дополнительного бонуса, не нужны. Или там деньги. Две вещи, Сейвел.
— Но… я не понимаю. Ты же клялся искренне! И клятва…
— Забудь о ней. А цену той моей искренности ты уже знаешь. Впрочем, сытый раньше поймёт голодного, чем раб — свободного.
Провокация удалась на славу. Осознав, что именно услышал, Сейвел аж вскинулся.
— Я не раб!
— Неужели? Дорогуша, вассальная клятва — штука обоюдоострая. Чем больше у человека рабов, тем меньше в нём от собственно человека и тем больше от господина. Но господин — тот же раб, только с изнанки.
— Это неправда!
— Правда, — припечатал я. — И ты это знаешь. Чувствуешь. Просто никогда не смотрел на ситуацию из такой точки. Пирамида вассалитета остаётся пирамидой и для камня у её основания, и для камня, положенного строителем во второй ярус сверху. Для тебя, те-арр. Но не для меня! Я просто сел отдохнуть на одну из ступеней пирамиды и скоро полечу дальше.
Не без удовольствия наблюдал я, как Сейвела плющит и корёжит.
— Я прошёл насквозь десятки доменов. Я разговаривал с разумными, которых ты даже на рисунках не видывал, и с разумными, о которых ты просто ничего не слышал. Я лицом к лицу сталкивался с чудесами и загадками, которые не втиснуть в рамки твоего воображения даже при помощи клиньев и кувалды. И ты — ты! — смеешь полагать, что я был безмерно счастлив сделаться вассальным магом в одном из третьесортных доменов?
Слабые аргументы, за которые мог бы ухватиться пленённый те-арр, я знал заранее. И без жалости добил остатки его укреплений.
— Только не вздумай сообщать мне, будто без вас Ночные Шипы окончательно распоясались бы. Не вздумай трогательно повествовать мне о невинных младенцах, бросаемых на поживу Мраку в лице Бурильщика Ненхишстарза, и прочих ужасах. Если копнуть чуть глубже, выяснится, что этих самых младенцев Шипы по большей части выкупают за деньги у бедных крестьян Черноречья, которые не в состоянии их прокормить. И у городских низов — подёнщиков, пьяниц, дешёвых шлюх. У нижайших из низких, но ваших вассалов, Сейвел!
— И что бы ты с этим делал на моём месте?
— На твоём? Ничего. Отдельный камень может хоть рассыпаться пылью — пирамида от этого не рухнет. Всё, что я могу — улететь от неё подальше. Кто я? Всего лишь случайный гость. Не мне подвергать сомнению мудрые и рациональные основы мироустройства.
Последнюю фразу я щедро сдобрил сарказмом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
