— Сказочник! — Реакция мужчины меня очень удивила, он же между тем продолжил.
— Мне совершенно все равно, что ты делал на севере, судя по твоему катеру, кто-то экипировать тебя вполне достойно. Как ты уже слышал, я не слишком лояльно отношусь к тому, во что превратилась Российская империя в последние годы.
Мужчина на какое-то время замолчал, а после продолжил.
— Историю того сухогруза, выброшенного десять лет назад на Большой Шантар, знает пожалуй все население, не только Сахалина, но и Хабаровского края. Насколько я помню, это произошло в 1926 году.
Последние его слова заставили меня изумленно вскинуться.
— А какой же тогда сейчас год?
— Не нужно строить из себя неизвестно кого. Разумеется 1936-й. Я уже говорил, что мне по большому счету все равно, что именно ты искал в северных районах России, поэтому не нужно притворяться сверх меры. Так вот, о том, что на остров выбросило большое судно, узнали буквально на следующий день. Ведь остров был вполне обитаем. Там находился поселок китобоев, вытапливающих жир, чуть севернее имелось стойбище уйльта, местных аборигенов, живущих за счет охоты. Естественным было желание посетить выброшенное на берег судно, чтобы оказать помощь выжившим, а возможно и найти что-то ценное для себя. Что ни говори, а со снабжением здесь плоховато. Вот только первый же посетивший это судно охотник, был до ужаса удивлен тем, что обнаружил на судне огромное количество трупов, без каких-либо внешних повреждений. Вернувшись обратно в поселок, рассказал об этом, а буквально через неделю и сам отправился к праотцам, скончавшись от неизвестной болезни. Вскоре, вслед за ним ушли и большинство обитателей стойбища, так или иначе общавшихся с ним, все же успев при этом, сообщить о находке на материк.
Позже, жертвами неизвестного проклятия или болезни, стали еще два-три десятка человек, как с Российской, так и с Японской стороны, после чего корабль объявили проклятым, а посещение острова поставили под запрет. В конце лета 1926 года, пришедший к острову Российский крейсер «Новик», сдернул судно с мели, оттащил в открытое море, где расстреляв из собственных орудий, утопил его. На этом собственно эпопея этого корабля и завершилась.
Вечером, я долго сидел на краю причала, смоля одну сигарету за другой, и размышляя о том, что же все-таки произошло? Ведь я действительно плыл на этом судне, а после почти три месяца переоборудовал спасательную лодку в катер, из деталей автомобилей, и единственной сохранившейся там шлюпки. И главное ни единого трупа, я так и не видел, как собственно и живого экипажа и пассажиров, разумеется, не считая кота. А по словам старика, кто-то из посещавших это судно рассказывал о том, что видели мертвых людей, внезапно скончавшихся в самых неожиданных местах. Капитан с помощником, находились возле стола, с расстеленными на нем картами. Повар, готовивший обед возле плиты, с черпаком в руке, матросы возле мест своей службы, пассажиры в своих каютах, и близлежащих коридорах. Я же ничего этого не видел. Более того, как оказалось, с моментам катастрофы прошло целых десять лет, в то время, как по моим внутренним часам, не более трех-четырех месяцев. Это была какая-то мистика!
Как бы то ни было, самое главное, я остался жив. А вспоминать о том что произошло и делиться с кем-то об этих событиях действительно не стоит. В Кащенко, разумеется, не запрут, но и доверие тоже легко потеряю. Поэтому нужно просто перелистнуть страницу календаря и жить дальше.
Лучше всего, воспользовался данной ситуацией кот Васька. Стоило, мне причалить к берегу, и только успеть перекинуться несколькими словами с мужиком, как Василий недолго думая сорвался с места и к нашему обоюдному удивлению скрылся в домике Владимира Яковлевича. А спустя буквально десять или чуть больше минут времени, мы только и успели, что немного поговорить, и я получил приглашение перейти в дом, Васька, выскочив из-за дверного проема, положил на крыльцо, первую задушенную им мышь. И пока мы с несколько ошарашенным видом приходили в себя от его действий, количество мышей на крыльце выросло до трех, при этом кот и не думал успокаиваться, ныряя в дом за новой добычей. Вытащив очередную жертву, он уложил ее рядом с остальными, слегка поправил лапой, выравнивая тушки в ряд, и с важным видом уселся над ними, поглядывая на хозяина дома и слегка поигрывая хвостом.
— Похоже, он уже нашел себе нового хозяина. — Произнес я глядя на него.
— Я бы не отказался от такого охотника, — произнес старик. — А то, в последнее время, спасу от мышей нет.
Я был не против, отдать ему кота, но похоже кот не нуждался в нашем согласии, так как некоторое время сустя я заметил его уже дремлющем на печи, в горнице нового хозяина. Чуть позже в доме появился еще один человек, им оказался сын моего доброго хозяина. И хотя он называл его именно своим сыном, у меня сразу же возникли огромные сомнения в этом. Впрочем, я не пытался никому ничего доказывать. Все дело в том, что молодой человек, был совершенно не похож на старика. Черноволосый, смуглый, со слегка плоским лицом, он скорее чем-то напоминал выходца из Монголии, и был полной противоположностью моему недавнему собеседнику. Я бы скорее назвал его приемным сыном, и наверняка бы не ошибся в своем определении, но разумеется не стал говорить об этом.
Вместе мы обсудили мою проблему, и о желание покинуть остров. Причем не на запад, а скорее в восточном направлении, в любую страну на том берегу Тихого океана. Мой радушный хозяин, не нашел в моих словах ничего дурного, согласившись со мною, и добавив, что если бы он был чуточку по моложе, то тоже наверное решился бы на такой шаг, при этом, слегка скосив взгляд на своего сына. Видимо ожидая от него какой-то реакции.
— В принципе, никаких особых проблем в осуществлении этого я не вижу, — сказал молодой человек.
— В Отомари — город-порт острова, частенько заходят суда, прибывающие с Американского континента, которые с радостью берут на свой борт пассажиров. Так, что единственной проблемой в данном случае является наличие денег и документов. Если ты сможешь оплатить проезд, и у тебя имеются надежные документы, никаких проблем, в общем-то, не предвидится.
— Все это есть, — ответил я. — Но вызывает некоторые опасения то, что по документам я являюсь гражданином Германии, насколько я знаю, еще совсем недавно отношение к данной стране, вызывало у японского населения гримасу неудовольствия.
— Это было давно. — Опроверг мои слова собеседник. — Сейчас немецкая нация едва ли не лучший друг Японии. Правда есть еще один нюанс.
К моему удивлению, речь молодого человека была весьма грамотной, и изобиловала подчас такими понятиями, некоторые из которых я сам понимал с некоторым трудом, что никак не согласовывалось с его лицом. Хотя, если он действительно был сыном этого старика, пусть даже приемным, то ничего удивительного в том не было. Во-первых, старик сам признался мне вначале разговора о том, что когда-то был студентом Петербургского университета. Во-вторых, в горнице, где мы сейчас находились, у одной из стен, находился большой шкаф снизу и до самого верха заполненный книгами. Я на какое-то время даже выпал из беседы, заметив полное издание «Энциклопеди́ческий слова́рь Брокга́уза и Ефро́на» выпущенный вначале двадцатого века и насчитывающий более сорока томов. Кроме них были и другие книги от множества, которых у меня рябило в глазах. Если он прочел, хотя бы половину всех этих книг, то не мудрено, что у него такая грамотная речь.
Нюанс заключался в том, что хотя Япония вполне благосклонно относится к Германии. Но таможня, находящаяся в Отомари, проверяет всех без разбора. С другой стороны, в принципе выход есть и здесь. Дело в том, что рыбаки, по его словам, частенько сдавали свой улов не на местный рынок, а прямо на борт приходившим в порт иностранным судам. Разумеется, в этом случае их выручка оказывалась гораздо выше обычной. Портовому начальству, хоть и не нравилась подобная практика, но на нее смотрели, сквозь пальцы, понимая, что все хотят жить хорошо. К тому же вероятнее всего, тоже, что-то имели с подобной торговли.
