Драконы. Это был его страх.
— Сэм, все хорошо, — я обхватила руками его лицо и наклонилась так близко, что почувствовала его запах. — Пожалуйста. Ты в безопасности, — он моргнул, и его глаза сосредоточились на мне. В начале, его лицо выражало замешательство, а потом узнавание.
— Ана. — Прохрипел он. — Что случилось?
Будто я знаю.
— Ты просто смотрел в одну точку, когда я вошла, — я убрала волосы с его лица и прошептала: — Я думала, ты совсем ушел в себя, — он закрыл глаза, реагируя на мое прикосновение, и выражение его лица передало такие эмоции, которым у меня нет названия.
— Ана, — то, как он произнес мое имя, наводило на мысль, что это вышло случайно.
— Ты в безопасности. — Я не знаю, что делать. Я хотела бы избавить его от всех страхов и спрятать их подальше, но это невозможно. — Пожалуйста, не уходи снова, — обратилась я.
Сэм обнял меня, слишком сильно, дрожа, как будто он пробежал тысячу лиг. Когда он ослабил объятия настолько, что я вновь обрела возможность дышать, я села возле его ног.
Его сердце глухо стучало возле моего уха, когда я провела своей ладонью вдоль мышц на его руке. Он то напрягал их, то расслаблял.
Мы сидели так некоторое время, он уткнулся лицом в мои волосы. Я не знала, как еще успокоить его, так что продолжала гладить его руку, в то время как он медлил, и, казалось, собирался с мыслями.
Его сердцебиение нормализовалось.
— Я вспоминал все те разы... — его голос так надломился, будто Сэм проглотил стеклянные осколки. — Я не мог перестать прокручивать у себя в голове...
Мой голос звучал мягко, я не хотела разрушить момент, ведь он наконец-то решился выговориться:
— Все те разы?
— Все те разы, когда меня убивали драконы, — его слова были наполнены ужасом и горем.
— Сколько их было?
Я думала, что это случилось единожды, что глупо с моей стороны. Лично мне хватило бы и одного раза, чтобы страдать от кошмаров всю оставшуюся вечность.
— Тридцать, — он начал смотреть в окно, хотя там были видны только деревья и верхушка городской стены. — Если бы ты не спасла меня на прошлой неделе, то это был бы тридцать первый случай.
Тридцать смертей от дракона. Я ему верила, хотя это звучало так нереально. Я просто не могла этого представить.
— Я хочу знать, что случилось раньше, но не хочу об этом спрашивать.
Я больше не могу видеть его таким. Он сжал меня.
— Большинство людей имеют свой собственный спусковой крючок, заставляющий какой-то случай перерасти в ужасные воспоминания. Не бывает такого, чтобы кто-то остался невредимым, прожив жизнь. Запах является самым тонким спусковым крючком, но для меня это звук. Не всегда, в большинстве случаев. Иногда я думаю, что ты могла бы...
Я могла бы что? Если звук — это его спусковой механизм, и я играла на пианино... то его состояние — моя вина. Я хотела помочь, но сделала только хуже.
— Прости меня, пожалуйста.
Сейчас я чувствовала себя той, кто проглотил осколки. Я отодвинулась и попыталась встать, но его пальцы запутались в моих волосах, он выглядел таким несчастным.
— Не уходи, — его челюсти сжались. — Дело не в тебе.
Это произошло не само по себе. Но когда он обнял меня, будто цеплялся за спасательный круг, я позволила ему. Мы хорошо чувствовали себя, обнявшись друг с другом. И странно, потому что я хотела этой близости — но не так. Не так, чтобы он нуждался в ком-то, а я была под рукой.
Потом Сэм поцеловал меня в темечко, — я вновь напряглась — он вел себя так, будто в этом не было ничего необычного. Все это было слишком для меня. Я хотела, чтобы он просто поговорил со мной. Я не могла больше выдерживать тишину.
— Сэм, — его кожа нагрелась под моими руками. — Я могу тебя выслушать. Я хочу выслушать. Он повернул руку, чтобы взять мою, в молчаливом согласии.
— Пожалуйста. Ради нас обоих.
— Это была твоя музыка, — сказал он, наконец, и его слова превратились в поток. — Но дело не только в этом. То нападение на рынке, реакция людей или ее отсутствие... Это было так давно. Все произошло так быстро, и затем твоя музыка заставила меня почувствовать, что я вновь, раз за разом, переживаю эти моменты. Мое самое первое воспоминание — о пении. Мы пришли в Сферу, и все было прекрасно. Безупречно. Горячие источники, гейзеры, разноцветные грязевые ямы. Там были птицы, — всех видов, которые только можно представить — я помню, что шел позади группы людей и пытался скопировать птичий свист. Драконы пришли с севера. Они выглядели как гигантские летающие змеи с короткими ногами и когтями, как у орлов. Их крылья были огромными, а тело — длинным. Они были красивы, но мы уже успели побороться с теневыми существами, которые горели, лошадьми — людьми, которые использовали кожу человека, как одежду, и гигантскими гуманоидами, которые разрушали все, что видели. Мы насторожились.
Сильфы. Кентавры. Тролли. Я бы тоже насторожилась.
— Стэф и я наблюдали за их приходом. То, как они передвигались по небу, было гипнотическим, и мы никогда не видели что-то настолько большое, что может летать. Но потом он метнулся к нам, и я был слишком медленным, чтобы убежать. — Его голос витал в воспоминаниях. — Зеленая слизь была повсюду: вокруг меня, и на мне. Кислота. Она горела и чесалась, а потом я увидел кости.
Я вздрогнула. Это был первый раз, когда дракон убил его.
— Когда я переродился, то оказался в Сердце. Казалось, что драконы охраняют его от нас, или пытаются уничтожить. — У него все еще было это далекое выражение на лице, будто он видит, как проходят мимо его пять тысяч лет прошлого. — Они всегда нападают одинаково, летят прямо к храму и будто бы пытаются оторвать его от земли. Их попытки всегда неудачны, но это никогда их не останавливало. Потом, они нападали еще пятнадцать раз, за мои более ранние жизни. Кислота, зубы, или просто удар об стену, — он вздохнул. — Никому так не «везло», как мне. Я уже думал, что они приходят специально за мной.
Я повернулась и коснулась его щеки, рисуя узоры на его коже. Она уже была сухая, пот полностью испарился.
— Я стар, Ана. — Можно подумать, это что-то меняет. Я и так уже знала, что это только одно из воплощений музыканта, которым я восхищалась всегда. Он мягко обвил пальцами мое запястье. — Я умирал так много раз. Это всегда больно.
Я остановила свои пальцы, оставляя их на краю его подбородка.
— Всегда?
— Некоторые способы смерти просто хуже других. Легко, когда ты умрешь от яда или от болезни. Иногда, ты умираешь от старости.
Мне показалось, что в комнате наступили зимние холода.
— Что ты чувствуешь при этом?
