— Очень старую книгу — легенды Урра. — как-то неуверенно призналась Веда.
— Что? Легенды Урра? — опешил незнакомец, — да они в каждом доме есть?
— Нет. Здесь есть более полная версия.
— И что ты в ней хочешь вычитать?
— Это мое дело, — надулась Веда.
— И ты мне не скажешь?
— Нет.
— Ладно. Пусть будет так. Давай искать. Кстати, а ты уверена, что она именно здесь, большинство книг находится в Орлином гнезде.
— Там ее нет! Я все просмотрела…
— Ты была в Орлином гнезде?
— Да, а что?
— Ничего, просто я там учился. Самое прекрасное время! Как там Уллин поживает? Слышал, из моих учителей, он только один и остался, его магистром сделали. А так все, кто учил меня, ушли к белым братьям… А Арта? Какие вкусные пирожки она делает. До сих пор не пойму, как она умудрялась понять, кто из нас не поел, и обязательно совала, что-нибудь вкусное… Не разу не ошиблась! Однажды мы ей испытание сделали. Я уже на последнем курсе был. Мои приятели лишили меня и завтрака, и обеда. А потом все вместе заявились к ней на кухню. Арта посмотрела на нас, схватила полотенце и давай стегать нас по ногам:
— Ух, паршивцы, разве вас плохо кормят? Зачем пришли? Вам надо головы знаниями наполнять, а не животы едой набивать…
А меня схватила за руку: — А ты останься. Почему не ел? А ну садись, — и поставила передо мной целое блюдо пирожков. А около нее девочка всегда крутилась, маленькая такая, беленькая и все говорила: — Я сама, я сама…
Так вот она забралась ко мне на скамью, встала около меня, выбирает самые поджаристые и румяные пироги, и кладет мне в руки: — Ес, а то на голоный зелудок, кломе зяпаха еды в голову ничего не лезет…
Сколько времени прошло! Даже подумать страшно! Интересно, как она? Выросла, наверное? Ты там давно была?
— Нет, — Веда склонила голову, чтобы незнакомец, не видел ее смущения. — Я оттуда приехала сюда.
— Ну, да! — обрадовался мужчина. — Как там Уллин, как Арта?
— Нормально, живы и здоровы, спасибо…
— Подожди, раз ты благодаришь меня за интерес, значит они тебе родные люди? Так ты та самая девочка? Подожди, как ее звали? Ах, да! Веда!
Девушка вздрогнула, и закрыла лицо руками.
— Ты чего?
— Никто не должен знать моего имени, если узнают…
— Никто не узнает. А потом, ты же мне ничего не сказала…. А я мог ошибиться… Да, и вообще, мне все равно, как тебя зовут.
— А мне не все равно, раз ты мое имя знаешь, то и свое назови… А то уже второй раз встречаемся, а я так и не знаю, как к тебе обращаться.
Незнакомец немного помолчал, как бы раздумывая, стоит ли называться, а потом ответил: — Агнар.
— Соратник Раджана, — вскрикнула Веда.
— Это плохо?
— Но ты же ему про меня ничего не скажешь?
— Я никому ничего не скажу, я же вчера…
Но договорить ему не удалось, за стеной хлопнула дверь, и раздались голоса.
— Заходите, заходите! Вас никто не видел?
— Я не понимаю, зачем такая таинственность? И почему здесь?
— А где же еще? В городе наше собрание вызовет подозрение, а в Храме Деяний тихо, нам никто не помешает. А вот и еще люди! Заходите!
— Что все это значит?
— Еще минуту, когда соберутся все, я объясню.
Голосов становилось все больше, и уже трудно было что-то понять. За стеной звучал приглушенный ропот.
— Тихо! Дайте сказать! Я пригласил вас сюда, чтобы вы убедились, нас не так уж мало! С каждым из вас я разговаривал, и мы сошлись в том, что нужно положить конец бесчинству мидгардцев. Я повторюсь еще раз. Вы знаете, сколько горя они принесли, эпидемия, которая опустошила половину города — это их рук дело. Об этом знают все. Они роются в нашей земле в поисках минералов, их корабли с обидной для нас регулярностью увозят в своих трюмах то, что им не принадлежит. Белое братство не раз просило этих тварей покинуть Раттею. Но они, ссылаясь на подписанный с нами договор об аренде участка земли, решительно отказываются. До недавнего времени белые жрецы были с нами согласны, в том, что необходимо как можно скорее избавиться от этого нарыва, поэтому мы слушались их, поддерживали во всех начинаниях. Но в последнее время, что-то изменилось! Они притихли и не хотят идти на конфликт, несмотря на то, что наши женщины исчезают! Сколько можно терпеть!
— Не трави душу! Конкретно, что ты предлагаешь!
— Я предлагаю поставить белых жрецов перед фактом. Обычно наши жены и сестры пропадают незаметно, и доказать мы ничего не можем. Только по тому, что их обереги выставляются на торги на их планете, мы понимаем, что случилась. А если отправить на базу мидгарцев одну из наших женщин? Причем так, чтобы это видели несколько человек! Разве Сюа оставит одну из своих помощниц в лапах этих извергов. Она сама первая поднимет нас. Поставим им ультиматум! И они будут вынуждены убраться восвояси! Пусть даже летают вокруг Раттеи как храки. Хоть здесь у нас будет мир! Что скажете?
— Да, ты с ума сошёл! Кто рискнет отправить в пасть к зверю сестру, жену, дочь!
— А если такая найдется?
— А если Раджан не пойдет на это? Не даст стражников? Она пропадет?
— Раджан мальчишка! Вы хоть раз задумывались о том, почему назначают зеленых юнцов на такой важный пост? А я вам скажу. Я сам был Раджаном несколько десятилетий назад. Потому что молодые, да неопытные во всем зависят от Верховного жреца. Но как видите, у нас уже здесь три советника. Если еще уговорим трех, мы вполне можем Раджана поставить перед фактом. Шестеро против трех! В конце, концов, отправить женщину к мидгардцам — это дело города! А лучше сказать, личное дело семьи. Он не посмеет идти против большинства в Совете.
— Идея хорошая, а не лучше ли просто придти к Сюа и спросить напрямую, в чем причина такого поведения Белого братства!
— И ты думаешь, она тебе скажет правду?
— А почему бы и нет! — раздался голос Верховной жрицы. — Единственно здравая мысль, прозвучавшая здесь! Но прежде чем ответить на ваш вопрос скажу, Раджан должен быть молод уже потому, что он не обременен страхами и предрассудками зрелых мужей. Он полон стремления показать себя, и доказать, что не зря ему доверили такой высокий пост! И нынешний Раджан — тому пример! Несмотря на неурожайный год, ни один клан не испытывал голода! Ни один человек, обратившийся к нему с просьбой, не остался без внимания. В период твоего правления, мой дорогой, как вы все помните, нарекания Раджану были так многочисленны, что пришлось сместить тебя раньше времени!
— Это не относится к делу! Мы говорим о другом!
— Нет, ошибаешься, это как раз говорит о том, что ты в первую очередь думаешь о себе, о своей обиде, о своём горе, хотя я признаю, оно сильно! Твоя жена была прекрасной женщиной! И как тебе могло придти в голову отправить на верную гибель другую женщину, мать, сестру, а то и дочь! Тебе своего горя мало, и ты хочешь, чтобы кто-нибудь еще почувствовал ту боль, что испытываешь ты? Это не делает тебе чести!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
