в руках две бутылки коньяка.
– Я тебя для этого именно и позвал вообще-то, если что, – улыбался я ему.
Несмотря на паршивое настроение, я безумно рад был его видеть. Он мой вечный антидепрессант и сейчас был мне нужен, как никогда.
– Наконец-то, мой прежний друг вернулся, теперь заживём, а то мне тебя не хватало, дружище, – пробасил Марат и крепко обнял меня.
– Знаешь что, брат, – спросил его я, – ты же видел мангал на входе и кастрюлю мяса? – он утвердительно махнул головой, расплываясь широченной улыбкой до ушей.
– С радостью помогу тебе в этом святом деле, ибо нет ни чего на свете для мужчины прекрасней, чем жарить барашка, кушать его огненного прямо с шампура, запивая благородным напитком в компании лучшего друга! – с удовольствием прибавил Марат и облизнулся, предвкушая данные события.
Мы жарили мясо, разговаривали о всякой чепухе, Марат делился последними слухами: кто какую тачку купил, кто как отдохнул, какие презабавные истории произошли. Постепенно наш трёп сменился более серьёзными нотками. Пока жарили, накидались горячего мяса, пригубив парочку стопок коньяка, как без этого. Почти одновременно с окончанием уличной готовки, мы побрели в бильярдную, захватив с собой результат своих трудов: целый тазик жареной на гриле баранины. Там, налив по стаканчику, решили сыграть партейку, как в старые добрые времена и обстоятельно по ходу игры обсудить вопросы, касающиеся работы.
– Так ты всё, как я понял, наигрался с птичкой? Надолго тебя не хватило, как в воду глядел девицу тебе подогнал, – перевёл в другую сторону наш разговор Марат.
– Какую девицу? – в этот момент я чуть не подавился коньяком от этой информации, вылупив на него глаза. – Не понял?
– Ну как какую, сейчас с Ларисой приедет. Ты что думаешь я без бабы буду ночевать? Да и она была в тот момент у меня, ночевала сегодня. А раз она моя девушка, то я и подумал почему бы и нет. Марину я сам решил позвать, думал ты оценишь, ради тебя старался, между прочим. Помнишь такую? – и лыбится довольный, как будто я его за это благодарить должен.
Конечно, как такую забудешь, это такая давалка, которую такое чувство, что с пелёнок искусству секса обучали, вообще без комплексов и каких-то ограничений! Только этой шалавы мне здесь и не хватало, как же я был зол на Марата за эту чрезмерную заботу обо мне.
– Вот зачем они мне здесь нужны? Ты вообще с головой дружишь? Башкой когда думать начнёшь или у тебя фарш вместо мозгов от такой разгульной жизни? Я тебя просил? Сказал же влюбился я, как маленькому ребёнку прописные истины приходится втолковывать, – даже настроение пропало от такой новости.
Так руки и чесались рожу ему разбить за такую самодеятельность.
– И где связь? Люби на здоровье, я же тебе не запрещаю любить свою Олю! Одну – люби, другую – трахай, не вижу связи, – говорит он, причем абсолютно с серьёзным видом.
Да, здесь тяжёлый и запущенный случай, такого даже могила не исправит, и на том свете будет ангелочков соблазнять, если, конечно, его в рай пустят с таким послужным списком!
– Как у тебя всё легко и просто! – стоял натирая кий мелком и ждал своей очереди я, настроенный сначала на то, чтобы шар погонять, но потом уже появилось желание погонять одного недоумка, у кого ум за разум уже зашёл!
– А с каких пор у тебя всё стало сложно? – ударив кием по шару и загнав его в лузу, на полном серьёзе, не понимая проблемы, спросил он.
– С тех пор, как я полюбил, "олух ты царя небесного"! Вот влюбишься, тогда и поймёшь, что уже не захочется никого, кроме неё. Она будет для тебя единственной женщиной на земле! – чуть ли уже практически не на пальцах объяснял очевидные вещи.
– Ты что, спятил! Как единственной? Какая такая любовь? – как будто на полном серьёзе недоумевал друг. – Если их всяких разных пруд пруди, выбирай не хочу! Нет! Я одной не обойдусь! Скучно! Ты, что хочешь, чтобы я со скуки помер? – промахнувшись мимо лузы, подмигнул он мне, похлопав меня по плечу, передавая эстафету.
Неужели я раньше был таким же? Хотя нет, что-то здесь не так, раньше он был шалопай, но такого умственно отсталого из себя не корчил. Слишком уж бравирует, с чрезмерной напускной весёлостью.
– Да кому я всё это вообще объясняю? Человеку, который даже не знает, как слово любовь пишется? – начал прицеливаться я, рассчитывая загнать сразу несколько шаров, мне не было равных в этой игре.
Видимо у всех свои таланты, у кого-то баб соблазнять, а у кого-то в бильярд выигрывать!
– Как не знаю, знаю. Через букву У, – забавлялся во всю Марат, – лУбовь! – смотрю на него и недоумеваю, вроде и мой друг, и как бы не мой.
Что-то он скрывает от меня, с каждым днём усиливая мои подозрения вновь и вновь. Может он влюбился, а меня пытается убедить в обратном?
И здесь нашу в самом разгаре игру и познавательный разговор прерывает оглушительный звонок в дверь.
– Ну-ну, лУбовь! Видимо, как раз твоя лУбовь и пришла, придурок! – поиграли называется и пообщались по душам, думал я, пока он открывал дверь.
Вот нахрена спрашивается они здесь нужны! Уже без бабы и ночь не может провести, докатился, позорник!
Пока он открывал дверь, я думал как от них от всех отделаться. Боялся Оля женские голоса услышит и станет всё только хуже, потом объясняй, что я тут ни при чем. Уже сто раз пожалел, что его пригласил. Как теперь их выпроваживать? Снег идёт, по любому до обеда теперь останутся, а то и до вечера. Пока дороги не почистят, мне теперь от них не избавиться! Как только они все появились в зоне моей видимости, я сразу начал с порога, не отходя от кассы их строить.
– Так, ребята, или мы потихоньку, не буяня и создавая много шума, напиваемся, съедаем шашлыки и разбредаемся по комнатам спать, или, если будете шуметь, я вас зарою в ближайшем сугробе! Всем всё понятно?– три статуи просто молча с открытыми ртами в такт друг другу, как по команде, мотнули утвердительно головой. – Вот и ладненько, приступим!
По мере того, как алкоголь проникал в наш организм, наши разговоры становились пошлее, а движения девушек откровение, не оставляя простора для воображения и демонстрируя нам с Маратом их прелести, что вполне устраивало друга, но не меня. Не повезло конечно, что Марину эту я уже в свое время драл, причем в довесок с Маратом на пару. Та в свою очередь по старой памяти сидела и чуть ли не залазила на меня, желая повторить наш совместный опыт, а он был ого-го какой! Мы жарили её,
