Читаем без скачивания Амнезия - Светлана Чехонадская

– Я не сумасшедшая.

– Вы больны.

– Вам не удастся свести меня с ума.

– Я и не пытаюсь. Но вы больны.

– Иван Григорьевич! – осуждающе сказал шофер. – Давайте хоть расспросим, что произошло!

– Хорошо. Что произошло, Марина?

– Я не хочу об этом говорить.

– Потому что ничего не произошло, ведь так?

– Иван Григорьевич!

Он зло обернулся к шоферу.

– Я не напрашивался! Это вы меня вызвали!

– Я вас вызвал помочь!

– Что значит «помочь»? Помочь играть в этом спектакле?

– Как вам не стыдно! Вы посмотрите на нее!

– Она невменяемая.

– Меня ждали… – вдруг сказала она.

– Кто ждал? Где?

– У соседской двери есть ниша… Там стоял человек. Мужчина.

– Он напал на вас?

– Нет, он просто вышел оттуда и сказал…

– Что сказал?

– Он сказал: «Лола, прости меня за то, что я с тобой сделал».

С большим человеческим удовлетворением Иван Григорьевич увидел, как челюсть шофера поехала вниз. «А то раскомандовался! – подумал он. – Узнай с мое, а потом призывай к терпимости».

– Вы бы его узнали?

– Нет. Я его не видела. Я пыталась открыть дверь, а он говорил это за моей спиной… – Ее лицо сморщилось, стало совсем уродливым, по лицу потекли слезы. «Как некрасиво плачут некрасивые женщины», – вот что он думал в тот момент, и думал еще о Михаиле Королеве, враге, человеке, испортившем ему жизнь, отобравшем любимую профессию… Хозяин мира Михаил Королев, такого момента ты не представил бы и в самых тоскливых своих снах.

– Я больше не могу, – причитала она. – Я не хочу жить, зачем я проснулась?

– Значит, он не нападал? Он потом стучал, звонил?

– Нет!

– Почему же вы задвинули дверь комодом?

– Мне было страшно.

– А трубку зачем сняли?

– Этот телефон все время звонил, звонил, звонил!

– Марина, это я звонил! – испуганно сказал шофер.

– Я не могла слышать эти звонки! Уходите! Мне ничего не нужно, оставьте меня в покое!

Турчанинов потер лицо руками.

– Я не хотел выяснять всю правду, вы это знаете. Но правда сама не отпускает меня на волю. Обещаю вам: я все выясню. Кто не спрятался, я не виноват.

– Я не прячусь, клянусь вам, – прошептала она.

32

Дело о покушении на Марину Королеву занимало двадцать шесть огромных папок. То, что сердобольный следователь дал Марине, было справкой, составленной им самим из фактов, по поводу которых он сам решал, какие важные, а какие – нет. В общем, это была фигня на постном масле.

Турчанинов попросил все дело. На него посмотрели, как на сумасшедшего, но старые связи сработали, его допустили в архив.

Он сидел там уже вторую неделю: приезжал после работы, простояв в чудовищных пробках, уставший, голодный и злой. Он понимал, что его инициатива плохо воспринимается бывшими коллегами, он и сам был бы недоволен, ведь такое его вмешательство означало, что он им не верит.

Но он обязательно должен был проверить свою версию: Иван Григорьевич считал возможным, что Маринина мачеха каким-то образом участвовала в покушении. В таком ракурсе дело, кажется, не рассматривали. Он не понимал почему.

– А что вы ищете? – спросил его следователь, спустившийся в архив, чтобы наконец внести ясность в ситуацию.

– У меня есть подозрения, что покушение совершила Маринина мачеха.

Он ожидал вполне логичного вопроса: «Откуда эти подозрения?» – и ожидал его с неловкостью, ведь ответ на этот вопрос: «Из снов почти сумасшедшего человека» – совершенно невозможен, особенно в управлении внутренних дел.

Но следователь лишь пожевал губами.

– Иван Григорьевич, вы же знаете, как вас здесь уважают… Вы классный специалист и понимаете, что спустя пять лет ничего не докажешь.

– В суде – нет. Но я не собираюсь передавать дело в суд. Я пытаюсь понять, почему одна из важнейших версий была отброшена в сторону без проверки.

– Он нас фактически содержал…

– Кто?

– Королев.

– И?

– Такой был авторитарный человек, вы же сами должны помнить…

Турчанинов выпрямился над бумагами.

– Вы хотите сказать, что это по его желанию вы перестали заниматься Лолой?

Следователь неопределенно покачал головой.

– Не говорите ерунды! Его отношение ко второй жене было плохим, он бы не оставил без внимания ни одной улики.

– Дело не в этом… Я присяду? Так устал, у нас тут чистки, слышали, наверное? Все нервы измотали! Так вот, версия с мачехой сначала не казалась нам невероятной. Более того, помните это странное заявление охранника, что его что-то ударило по глазам? Мы долго пытались понять, что он имел в виду своим «призраком». Мужик-то был умный, опытный, интуиция прекрасная, какие, к черту, призраки. Он ведь как объяснял: перед глазами появилось то, что не должно было появиться никоим образом. А перед его глазами была дорога. Появление чего-то на дороге и насторожило его.

– Вы решили, что он видел мачеху? Скажем, в окне проезжающей машины… – Турчанинов задумался.

– Повторяю, это был очень умный человек со сверхъестественной интуицией. Представьте себе ситуацию: он стоит и курит. Подсознательно ему не нравится, что он стоит тут, а Марина танцует там. Ему не нравится ее настроение в последние дни, не нравится, что она куда-то ездила без него, что она поехала на эту ранее ненавистную дискотеку. Он явно напряжен. Его напрягает даже пакет в ее руках, ведь он о нем потом непрерывно вспоминает в показаниях. Что за пакет? Какая косметичка? У Марины сорок сумок, одна другой дороже. Есть и маленькие, и расписные всякие, и специально для косметичек – зачем пакет? И вот такой умный и напряженный человек смотрит на дорогу и вдруг какую-то секунду видит в окне проезжающей машины лицо жены Королева! Он знает, что она должна быть у больной матери на Украине. Если он ее внезапно увидел, это и стало спусковым крючком для его тревоги. Это ведь его реплика была в деле: «Лола ненавидит больных, даже к больным родственникам никогда не приближалась». Зачем он это сказал? Думаю, включилось подсознание.

– Да вы фрейдист! – насмешливо сказал Турчанинов. – Больная мать – это все-таки отдельная тема. Куда больше меня интересует другое: вы сказали Королеву об этой версии?

– Мы намекнули на Лолу как на одного из кандидатов. Мол, могла и не уехать, могла в это время гулять с любовником. Он сразу отверг эту версию. Хотя, как вы правильно заметили, он утверждал, что Лолу не любит.

– Он ее не любил или утверждал, что не любит?

– Мне показалось, что утверждал. Всего лишь утверждал… Знаете, он считал ее заблудшей, но бросить не мог. И главное, он не верил, что она способна на зло. На измену – возможно, но не на убийство.

– Поэтому и отверг эту версию?

– Как бы вы поступили на его месте? Полное отсутствие короля доказательств – мотива! А делать такие страшные дела без мотива – непозволительная роскошь.

– Мотив? Зависть. Ненависть.

– По отношению к Марине? Не было. Было лишь немного жалостливое презрение. Марина была неприспособленной к жизни, некрасивой, несимпатичной, полностью управляемой деспотичным отцом. Угрюмая, непростая девушка, ходячий комплекс, она не умела находить общий язык с людьми. Он все выжег вокруг нее, и если уж кто-то кого-то ненавидел, так это Марина мачеху, а не наоборот. Все утверждали, что жизнерадостная Лола ее жалела. Скажу и еще кое-что, раз уж у нас тут такой момент истины… Ох, непросто признаваться. Короче, мы ведь проверили ее алиби. Не было его, Иван Григорьевич.

Он этого ждал, а следователь, видимо, ждал, что он ждет.

– То есть она на Украину не ездила? – уточнил Турчанинов.

– Нет, она туда ездила и гостила, по утверждениям матери, всю вторую половину сентября. А вот соседи утверждали, что она приехала в самом конце месяца, то есть позже.

– А вы говорили об этом Королеву?

– Да. Но на него это не произвело впечатления. Кто такие эти соседи? Мать твердила, что Лола ухаживала за ней с девятнадцатого числа. Если честно, я эту Лолу тоже перестал подозревать. Я подумал, что даже если соседи говорили правду, то она виновна в супружеской измене, не более того. Ну посудите сами, Иван Григорьевич: кислота в лаборатории мединститута, в которой у Лолы оставались знакомые, совпала до грамма, на предприятии, где ее производят, Лолу не опознали, да и вообще, найти человека, покупавшего кислоту в Москве, нереально. Мотива никакого. Как себе это представить? Злая мачеха покупает кислоту, выманивает падчерицу на задний двор дискотеки, обливает ее этой кислотой, потом бьет по голове, потом уезжает на машине? И при этом фактически не обеспечивает себе алиби! А вот если она сказала мужу, что едет к матери, а сама на недельку задержалась с любовником – это и правда куда реальнее. Здесь же Москва, а не бразильский сериал. Кажется, и Королев это понимал.

– Ну и ну… – Турчанинов покачал головой. – Но какая-то версия у вас была основной?

– Его бизнес.