Читаем без скачивания КГБ в русской эмиграции - Константин Преображенский

Количество жертв Синрике в России продолжало бы расти и дальше, если бы в Японии она не провела газовую атаку в Токийском метро в марте 1995 года. Только после этого секта была запрещена в Москве судебным решением.

В марте 1998 года было закрыто и уголовное дело, возбужденное по искам жертв Синрике. Оно шло медленно, вяло. Сотрудники Генеральной прокуратуры, которые вели его, всячески избегали затрагивать вопрос о том, как секта проникла в Россию. А без этого расследование теряло смысл. И поэтому Генеральная прокуратура постаралась затянуть дело, а потом закрыть.

Я внимательно изучал деятельность секты как японовед и как верующий христианин. Через несколько дней после закрытия уголовного дела я опубликовал гневную статью в центральной газете «Известия».

В ней я, в частности, написал, что Синрике проникла в Россию с помощью разведки СВР, хотя документальных доказательств этого у меня нет, а ее деятельность здесь протекала под покровительством ФСБ. Ведь террористы секты тренировались на военных полигонах Таманской дивизии. А всякое посещение иностранцами наших воинских частей допускается только с санкции военной контрразведки ФСБ. Ни один командир полка или дивизии никогда не возьмет на себя смелость самолично впустить в свои владения иностранцев. За это его ждет серьезное наказание. Значит, военная контрразведка ФСБ знала, что боевики Синрике, чья психика изменена психотропными лекарствами, тренируются на официальных базах российской армии, и никак не противодействовала этому. Выходит, самой ФСБ это было для чего-то нужно...

Через несколько дней после опубликования статьи я повторил все это с телеэкрана в передаче «Человек и закон». И, видимо, чаша терпения ФСБ переполнилась. Ведь мои свидетельства о ее причастности к Синрике наносили ей страшный моральный ущерб, лишали героического ореола, которым она еще обладает у многих людей в России.

Вскоре в моей квартире раздался телефонный звонок.

—Это говорит старший следователь по особо важным делам Генеральной прокураторы Николаев! - представился звонивший.

Фамилия этого человека была мне известна. Именно он вел дело Синрике в последний год и сделал все, чтобы развалить его. Именно он принял решение о закрытии дела. Моя статья в «Известиях» была направлена против него. Тем не менее голос Николаева источал любезность.

—Очень рад познакомиться с вами, Константин Георгиевич! - сказал он. - Рад сообщить вам, что вашу статью в «Известиях» прочитал лично Генеральный прокурор Скуратов. Он отменил мое решение о его закрытии. Вести дело вновь поручено мне...

Я с трудом сдержал возглас удивления. Как же так: ведь именно Николаев саботировал следствие, развалил дело - и он же теперь будет вести его вновь?! Но в то же время мне было приятно, что именно моя статья стала причиной возобновления следствия против Синрике. Можно ли представить большую степень удовлетворения журналиста, видящего, что его деятельность приносит реальные плоды, тем более с вовлечением в них высших лиц государства!..

—Приходите ко мне завтра в прокуратуру, обсудим вашу статью! - продолжал Николаев искательным тоном, и у меня не хватило сил отказать ему. Подумаешь, побеседовать о статье! Для журналиста это обычное дело!..

Но что-то в голосе Николаева насторожило меня. То ли чрезмерная искательность, в которой слышались и нотки угрозы, то ли его предупреждение о том, что наша беседа займет около трех часов. Но можно ли говорить о статье так долго?..

И я решил посоветоваться с известным московским адвокатом Натальей Мухиной.

—Ни в коем случае не ходите туда! - встревожилась она. - Это будет не дружеская беседа, а допрос! Он будет запротоколирован. Генеральная прокуратура теснейшим образом сотрудничает с ФСБ, и потому на допросе, скорее всего, будут присутствовать сотрудники ФСБ, которые будут запугивать вас, убеждать прекратить писать статьи об их ведомстве. А кроме того, этот допрос автоматически сделает вас свидетелем по уголовному делу о Синрике, к которому вы не имеете никакого отношения. Свидетель обязан давать подписку о неразглашении тайны следствия. Она лишит вас возможности выступать с новыми публикациями о Синрике в прессе. Стоит вам опубликовать на эту тему хотя бы одну статью, как вас привлекут к уголовной ответственности за разглашение тайны следствия, хотя реально никакой тайны вам не сообщали. Этим вызовом на допрос Николаев хочет заткнуть вам рот...

Разумеется, в прокуратуру я не пошел. И тогда мне снова позвонил Николаев, но на сей раз его голос был высокомерным и грубым.

—Почему вы не явились на допрос? - спросил он, признавая этим, что вызывал меня вовсе не для журналистской беседы.

—Потому, что я не имею никакого отношения к секте Синрике, за исключением того, что являюсь ее горячим противником. А привлечение к делу в качестве свидетеля поставит меня в один ряд с ее главарями. Это откроет широкие возможности для тех, кто захочет меня по каким-то причинам скомпрометировать, - сказал я.

—В таком случае будем действовать по закону! - угрожающим тоном произнес Николаев и бросил трубку.

Я тотчас перезвонил адвокату.

—Ну, все, ждите милиции, - рассмеялась Наталья Мухина. - Пусть ваша жена скажет им, что вас нет дома. Пройти дальше прихожей они не посмеют. Ведь вы всего лишь свидетель, а не преступник. Разумеется, к простому обывателю они бы ворвались в квартиру. Но к вам - побоятся, зная о том, что у вас есть адвокат и много знакомых иностранных журналистов. А потом мы устроим им грандиозный скандал! Ведь они не присылали вам повестки с вызовом на допрос! Эту повестку должен доставить милиционер и взять с вас расписку в ее получении. Только в этом случае вы будете обязаны явиться на допрос по закону. А сейчас они вас просто провоцируют. Если бы вы пришли к ним, послушавшись обманного звонка следователя Николаева, прокуратура оформила бы это так, будто вы явились по собственной воле, в качестве заявителя, доносчика. Это позволило бы ФСБ скомпрометировать вас, опубликовав в какой-нибудь прокоммунистической газете статью под заголовком: «Преображенский сообщил важную информацию о Синрике в Генеральную прокуратуру»...

Дальше все произошло именно так, как предсказывала адвокат Наталья Мухина. Поздним июньским вечером, около 11 часов, в моей квартире раздался звонок в дверь.

Нервы у всех были напряжены, к тому же стояла страшная жара, и мы не сразу сообразили, что настал наш судьбоносный критический день. Мы решили, что пришёл кто-то из соседей.

Дочь Мария открыла дверь, и за ней показалось трое милиционеров. В таком составе обычно приходят арестовывать преступников. Двое ведут его за руки, а третий, начальник, шествует впереди. Они потребовали, чтобы я к ним вышел.

—Мужа нет дома! - ответила жена и закрыла дверь.

—А нам кажется, что он дома, откройте! - сказали милиционеры и начали стучать. Вскоре на подмогу им прибыли еще пятеро вооруженных омоновцев. Они тоже стали ломиться в дверь.

—А вам что надо? - спросила жена, наблюдавшая за ними в глазок.

—Нас вызвала соседская старуха. Она сказала, что у вас шум и драка, - заявили милиционеры, даже не удосужившись проверить, есть ли хотя бы одна старуха среди наших соседей.

Впервые я сталкивался с милицией, - ведь я всегда был законопослушным гражданином! И вот теперь при первом же контакте я получил возможность убедиться в том, что милиция не очень-то затрудняет себя юридическими обоснованиями своих действий. Она всегда врет. А это опасно для общества.

Омоновцы между тем приступили к делу. Для начала они отключили у нас в квартире свет, а потом в воздухе запахло паленым. Сначала нам показалось, что в соседней квартире что-то горит, но потом из-под нашей входной двери показался белый дым. Это милиционеры специальным приспособлением расплавляли наш замок.

И все эти действия предпринимались в отношении журналиста! Не потому, что он совершил какое-то преступление, но в связи с исполнением им своего профессионального долга! Милиционеры пришли для того, чтобы принудительно доставить меня в Генеральную прокуратуру на допрос в качестве свидетеля, но ведь по ночам прокуратура не работает! Это означало, что всю ночь мне предстояло провести в отделении милиции, в клетке-обезьяннике, где хулиганы и бандиты, специально подсаженные ФСБ, могли сделать со мной все что угодно. Да, сильно же я насолил кому-то в ФСБ, если за меня взялись так серьезно!..

А между тем дверь уже по-настоящему загорелась, и жене ничего не оставалась, как ее открыть. Но в руках она держала трубку телефона, где на другом конце провода находилась адвокат Наталья Мухина. Ей жена сообщала о каждом действии милиционеров. Видя это, они и в самом деле не решились пройти дальше прихожей. Да, тяжело же приходится тем, у кого нет такого высококлассного адвоката! А ведь таких людей в России подавляющее большинство. Адвокатов в нашей стране катастрофически не хватает.