– Тогда я позабочусь о том, чтобы забрать его у Бобби до пятницы, – сказала Бо, подходя к тумбочке. – Я выключу свет, тебе нужно поспать. Разбужу тебя через пару часов.
– По-моему, ты спокойно можешь ехать домой, – сказала Али.
– Голова прошла?
– Почти.
– Так, если взять шкалу от одного до десяти, при этом десять – это сильная головная боль, при которой обычно дают наркотические средства, которых у тебя дома все равно нет, а единица – здоровая голова, то твое «почти» – это сколько?
Признавая поражение, Али закрыла глаза.
– Тогда иди, поужинай.
– Все еще десятка, да?
– Боюсь, что так, но хотя бы уже не тошнит.
– Хорошо, уже прогресс. – Бо погасила ночник, горевший в коридоре свет, отбрасывал тени на пол спальни. Лица Али стало не разглядеть в темноте, и к Бо вдруг подступило одиночество. Больше всего сейчас ей хотелось лечь рядом с Али. Обнять, присмотреть за ней, пока она будет спать, унять ее боль. Вместо этого, она легонько погладила Али по щеке. – До скорого.
Али повернула голову и прижалась щекой к руке Бо. Было так приятно чувствовать прикосновение этих сильных прохладных пальцев. – Бо?
– Да? – тихо спросила Бо.
– Спасибо за то, что ты рядом.
– Да не за что. – Бо стояла не шевелясь, чувствуя легкое дыхание Али на своей ладони. Убедившись, что Али уснула, Бо тихо вышла из спальни. Уходить от Али было трудно до невозможности.
Глава семнадцатая
Ты же совсем его не знаешь, Али, – заявила Сэмми, презрительно махнув рукой. – Ну и что с того, что он ездит на мотоцикле? Ты просто-напросто этого не одобряешь – Боже, порой ты ведешь себя, как мама!
– Может, я всего лишь не считаю мотоциклы самым безопасный видом транспорта…
По спальне разнесся хохот Сэмми. – Видом транспорта? Ты вообще слышишь, что говоришь?
Она шлепнулась на свою кровать, широко раскинув руки. Из-под задравшейся майки выглянул загорелый живот и торчавший в пупке пирсинг с камушком. Ниже пояса у Сэмми был вытатуирован череп, который не скрывали до неприличия низко сидевшие джинсы.
– Я знаю, ты хочешь стать врачом, но разве тебе уже обязательно разговаривать так, как чопорные мамины и папины друзья из загородного клуба?
– Ну, хватит, Сэмми, так нечестно. Я знаю, Эдди тусит с Воинами, а это между прочим байкерская банда.
– Он катается с ними только по выходным, чисто для прикола. Между прочим, он работает на бумажной фабрике-
– Вчера вечером, я видела его мотоцикл рядом с клубом «Пит-стоп», Ты была там с ним, да? Обычно эти байкеры из Воинов как раз там и собираются, об этом всем известно
– Поверить не могу. Ты что, шпионила за мной? – Сэмми спрыгнула с постели. – Я уже не ребенок, и ты за меня не отвечаешь. Мне уже больше восемнадцати, знаешь ли!
– Но ведешь ты себя, все равно, не как взрослая. Ты хотя бы иногда можешь подумать, что делаешь? А не просто делать то, что нравится?
– Знаешь что, Али? Может, тебе так трудно смириться с тем, что я с Эдди, как раз потому, что ты боишься делать то, что тебе хочется на самом деле. – С этими словами Сэмми схватила куртку и рванулась к двери. – Если б ты не боялась чувствовать хоть что-нибудь, может, и смогла бы хорошо проводить время хотя бы иногда!
Сэмми!
…Сэмми!!!
Пистолет медленно описал дугу и нацелился на Сэмми. Али бежала изо всех сил по уходившей за горизонт асфальтовой дороге, блестевшей на солнце, и кричала Сэмми лечь на землю. Ее крики возвращались и били ее по лицу, а ноги словно примерзли. Длинные черные волосы Сэмми шелковой завесой развевались на ветру. Она запрокинула голову к пронзительно голубому небу и смеялась. Она была прекрасна, в ней было столько жизни. Али вытянула вперед руку, задыхаясь от криков мольбы, клокотавших в ее груди. На горле Сэмми расцвело ярко-красное пятно, и ее улыбка погасла. Она медленно повернула голову в сторону Али. Ее глаза широко раскрылись, в них застыло страдание, смертельный страх и боль.
– Сэмми! О, Боже, Сэмми!
Али вздрогнула и проснулась, ее сердце просто разрывалось от горя, и это было гораздо хуже головной боли, она тихо застонала.
– Тише-тише, уже все хорошо. – Бо сидела на кровати с краю и гладила ее по волосам. – Сейчас я включу свет.
– Нет, не надо. – Али потерла лицо руками и поняла, что щеки у нее мокрые от слез. – Пожалуйста.
– Хорошо, как скажешь, – мягко сказала Бо. Мучения Али разрывали ей сердце. Ей хотелось что-нибудь сделать – все что угодно – чтобы только как-то утешить ее. – Принести тебе воды? Или еще тайленола?
– Все нормально, просто плохой сон приснился. – Али чувствовала, как колеблется Бо, сидя рядом в темноте. Во сне Сэмми превратилась в Винтер, и Али снова увидела событии, случившиеся с ней накануне. И если наяву ей удалось справиться с этим ужасом, то теперь он накрыл ее с головой. Потом, вдруг, она снова оказалась в морге, где опознавала искалеченное пулями тело Сэмми. Ей было так же больно, как в тот день. Каждый вдох давался с трудом. Рукой Али чувствовала ногу сидевшей рядом Бо, и постаралась сосредоточиться на этих ощущениях. От тела Бо веяло теплом и силой, ее присутствие вселяло спокойствие.
– Если хочешь, давай поговорим… – предложила Бо.
– В тот день мы с Сэмми поссорились. Она выскочила из дома, разозлившись на меня, – сказала Али в тишине. – Она должна была пойти в приемное отделение в колледже и выбрать предметы на осенний семестр. Но она пошла не в колледж.
– Что же она сделала?
– Отправилась к своему приятелю Эдди. Тогда мы жили в Калифорнии, в пригороде Сакраменто. Они поехали на мотоцикле в какой-то байкерский бар, который считался ничейной территорией. Но, видимо, на самом деле это было не так.
– Это там она погибла?
Али задрожала, хотя в спальне было тепло, и натянула простыню по шею. Хотя кожа у нее была разгоряченная, внутри все заледенело.
– На парковке рядом с баром. Кроме Сэмми с Эдди было еще трое, двое парней и одна девушка. Соперничающая банда перебила их всех, словно скот. Сэмми, вторая девушка и один из парней, умерли на месте. Эдди попали в плечо, пустяковое ранение. Третий умер в больнице, спустя несколько дней.
Бо нащупала в темноте руку Али и сжала ее.
– Мне так жаль.
– Она не должна была там оказаться. Если бы мы не поругались, ее бы там не было!
– Она, в любом случае, могла встретиться с Эдди и, в конечном итоге, все равно попасть туда, – мягко поправила ее Бо
