это проучить!
Глава 42
— Будешь тут мне отрабатывать! — Сулейман с совершенно зверским выражением на лице оставляет меня посреди своего кабинета.
Разгар рабочего дня, а он выгнал секретаршу и притащил меня на свою территорию.
— Кем? Секретаршей? — огрызаюсь я.
— Нет! Той, кем ты и была здесь до того, как порылась в корзине с мусором под моим столом! — Сулейман настолько зол на меня, что еле сдерживает свой гнев, чтобы не прибить меня прямо на месте. — Убери тут все! Буду использовать трудотерапию в качестве наказания.
Сейчас я тебе уберу, Сулейман! Так уберу, что ты охренеешь, честное слово!
Видимо на моем лице проявляется покер-фейс, потому что Сулейман вновь хватает меня за руки, разворачивает на себя и делает внушение:
— Только попробуй мне тут хоть что-нибудь расхерячить! Я тебя жалеть не стану! Клянусь!
Шумно дыша, он выходит из кабинета, а мне становится обидно. До слез обидно. Ситуация с Кошмарой повторяется один в один! Я опускаюсь в его кресло и тихо плачу, вынашивая и концентрируя в себе обиду. Но вскоре на смену слезам приходит снова гнев.
Сулейман сказал расхерячить? Попробовать? О да, с удовольствием сейчас займусь именно этим! И первым делом я спихиваю вниз дорогущий яблочный ноутбук дорогого босса.
Упс… тот с тихим кряканьем ломается в дребезги. Но не весь. Вещь все же качественная. Ничего не попишешь, я топчусь по останкам и уничтожаю гаджет к чертям. Далее кресло! Вау и нож канцелярский тут не за горами! Хватаю его из органайзера и вонзаю в дизайнерское кожаное отвратительно дорогое Сулейманово сиденье. Хрясь-хрясь, вокруг разлетаются куски поролона, смешанного с силиконом!
От души распотрошив ни в чем не повинное кресло я со злорадной ухмылкой принимаюсь выпиливать матерные выражения на столе из мореного цельного дуба. Плачу и хохочу одновременно. Жесть, у меня, кажется истерика!
Ох, папки дорогого шефа в шкафу! Документы и контракты! Есть чем поживиться! Я от души рву страницы с печатями и подписями, ведь, это вроде как антистресс, типа «попитов» и «спиннеров». Бедная секретарша Сулеймана, прости меня, ведь именно тебе потом предстоит восстанавливать все это, но остановиться или успокоиться я просто не могу физически! А еще очень хочу поглядеть на перекошенную от злости рожу Сулеймана, когда он увидит погром в своем кабинете!
Перевернув и расколошматив все в пределах досягаемости, я принимаюсь за растения в кадках. Простите меня, цветочки, уверенна, секретарша потом займется и вами, но сейчас мне жизненно необходимо присыпать весь этот бедлам еще и землицей сверху!
— Няшка… сука… ты! ТЫ!!!! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — от сиплого, голос Сулеймана переходит в громовой. — Ты, блядь, вообще последний нюх потеряла?!
— А что ты мне сделаешь? — бесстрашно гляжу ему в глаза.
Сулейман выдерживает мой взгляд, и кивнув, выдает:
— То, на что ты давно нарывалась, всеми силами! И именно в этой помойке, в которую ты превратила мой кабинет!
Оставив меня, он целенаправленно идет к сейфу, набирает код. В прозрачном пластиковом зип-пакете у него припасено нечто медицинское. Флаконы в картонных упаковках с инструкциями.
Пакетом он кидает прямо в меня, и я чудом успеваю поймать это в миллиметре от своего лица.
— Готовься!!! — рычит он в крайней степени гнева, — У тебя пять минут. Не уложишься — твои проблемы! Я отымею тебя в зад, хоть подготовленной, хоть нет!!!
Сулейман закрывает меня в ванной комнате наедине с клизмой и смазкой… Вот теперь я вижу, что его намерение разобраться со мной анально очень жесткое, реалистичное, и он от него не отступится.
Что делать?! Клизму я себе не делала отродясь. Всегда решала твердый вопрос каплями, да чаями. Верчу маленький флакончик в руках. Микроклизма. Она не имеет ничего общего с огромными резиновыми грушами из Советского Союза, что сохранились лишь в деревне у моей мамочки.
Блин, еще и время действия аж пятнадцать минут! А у меня всего пять… наверно уже меньше. Но делать нечего. Надо ставить. Не хочу же я обделаться в самый ответственный момент…
* * *
Выхожу через четверть часа. Все получилось с первого раза. Я даже душ принять с ароматным гелем успела, и Сулейман не ломился ко мне с намерением отодрать немедленно!
Мужчина стоит под дверью, сложив руки на груди. Он быстро оценивает капли на моей коже, запах мыла, ну и мой общий удовлетворительный вид. Набрасывается на меня как ураган. Полотенце немедленно рвется на двое и выкидывается куда-то на осколки разбитого ноутбука.
Сулейман терзает мои губы. Этим поцелуем он не ласкает, не возбуждает, но наказывает меня, кусая, целуя до синяков. Его крупные шершавые руки повсюду на мне, мнут грудь, пощипывают соски. А они же у меня гиперчувствительные из-за беременных гормонов! Я едва ли не улетаю на седьмое небо от этой стимуляции, я уже на грани оргазма: поиграй он с моими девочками чуть дольше, и я сорвусь в стратосферу!
Но коварный миллиардер не собирается доставлять мне удовольствие! Видя, что я осоловело пялюсь на него немного мутными от страсти глазами, он разворачивает меня спиной, и надавливает на плечи, что бы я опустилась перед ним на колени. Сам заходит передо мной и опускается на край рабочего стола, широко расставив ноги. Брюки едва сдерживают его мощную эрекцию, мужчина же отдает мне немой приказ действовать.
Я ненавижу его в этот момент, но мое тело предательски сладко сжимается изнутри в предвкушении этого наказания! А рот наполняется слюной в преддверии оральных ласк.
Я — полностью голая и коленки касаются ледяного холода паркетного пола, но вот внутри меня, особенно между ножек, все пылает и течет раскаленной лавой, в предвкушении удовольствия.
Глава 43
Тянусь к ремню его брюк, расстегиваю. Сулейман ерзает, устраиваясь поудобнее. Член выскакивает из штанов и белья, словно застоявшийся в стойле конь, выпущенный, наконец в чистое поле.
Обхватываю губами крупную малиновую головку, чувствую, как она удобно заполняет все мое пространство изнутри. Сулейман хрипло рычит, осторожно наматывая мои распущенные волосы на кулак. Я двигаюсь вперед, насаживаясь ртом на его достоинство, настолько глубоко, насколько только могу. Горло мое заполнено до предела и Сулейман любуется моей работой осторожно поворачивая мою голову в разные стороны.
Я стараюсь изо всех сил, ведь прекрасно понимаю, что чем больше я удовлетворяю его таким способом, тем меньше придется страдать моей пятой точечке, но это не точно.
