- Что я сказал? Правда не похожа. Глаза вон какие...нерусские.
- Почему нерусские? - с интересом разглядывала его двойной подбородок.
- Да потому что.
- А вы кудрявый.
За столом повисла тишина. Лишь Марат едва скрипнул зубами. А вот Ксюшин папаша заинтересованно приподнял бровь.
- И что?
- Я читала, что кудрявых славян не было.
Пауза. Занавес. Я труп. Неожиданно Георгий Саныч хлопнул себя по коленям и громко рассмеялся.
- Уела. Снимаю шляпу. Хорошая сестрица у тебя, даром что татарка.
Я уж было хотела спросить, почему стала татаркой, но побоялась за здоровье. Свое. Лишь улыбнулась и снова вцепилась в бокал.
Ксюшин папа от меня отстал, но переключился на Марата, подначивая того и так, и эдак. В ход шло все, и я видела, как Марат с едва слышным хрустом сжимает кулаки, отчего проступающие вены на мускулистых руках начинают надуваться. Хотя на лице и мускул не дрогнул.
- Жениться решили, значит, - щелкнул языком мужик. - Быстро вы.
- Папа! Мы четыре с лишним года вместе, - возмутилась Оксана с улыбкой. - Сколько тянуть?
- Тогда чего сейчас сподобились? Ты чего, беременная, что ли?
Мама Оксаны побледнела.
- Гоша!
- Что? Чего это сейчас они решились вдруг жениться?
- Потому что теперь я работаю и могу полностью обеспечивать Оксану, - медленно, растягивая слоги, спокойно произнес Марат. - Я, в общем-то, только этого и ждал, зная, как вы любите дочь. И как для вас важен ее комфорт и спокойствие. А сейчас я уверен, что могу обеспечить ее всем, к чему Ксюша привыкла.
На сей раз Ксюша изменилась в лице, спрятав пылающие щеки.
Отец Оксаны хмыкнул, снова крякнул и кивком головы предложил Марату выйти. Как только мужчины покинули комнату, краля кинулась к матери, и обе про меня забыли.
- Мам, почему он так? - чуть не плача, заныла Ксюша. - Мы же с Маратом столько лет вместе...Что он?..
- Он волнуется, милая.
- О чем?
- Все-таки твой Марат...Золотце, мы родители. Мы волнуемся.
- Ну что он, мам? - взвыла Ксюша. - Я его люблю, понимаешь?
Тут я кашлянула, привлекая к себе внимание, и женщины поспешно взяли себя в руки, начав вежливую, ничего не значащую беседу. Словно не мать и дочь, а незнакомые люди. Через десять минут вернулся Марат с ее отцом, и Ксюшины родители начали поспешно прощаться.
Только когда закрылась дверь, я смогла облегченно выдохнуть. И через минуту почти срывала с себя колготки и юбку. Оксана лишь со стола убрала, не став мыть посуду, и ушла в свою комнату. Вместе с Маратом. Я поползла на кухню, надеясь хотя бы теперь поесть по-человечески.
Мне не понравились ее родители. Особенно отец. Для посла он слишком...как это слово...Я забыла. Но он слишком остро реагирует на другие национальности. В голову лез только Гитлер со своим фашизмом, но это было не совсем то. И меня, если честно, пренебрежение тучного мужика задело. Я не выглядела как девочка с улицы, как оборванка. Я хорошо и правильно говорила, я могла говорить на какие-то темы, и у меня были манеры. Так почему же на меня снова смотрели с пренебрежением? Как на говно? И не только на меня, и на Марата тоже. А самое забавное, что Оксана этого никогда не видела и дальше не увидит.
Через несколько минут на кухню зашел Марат, заставив меня замереть с надкусанным бутербродом во рту, палкой колбасы в одной руке и огурцом в другой. Парень тихо засмеялся.
- Диверсию совершаешь?
Я вытащила полуобгрызанный бутер.
- Жрать хочу. Пока они зыркали, кусок в горло не лез.
- Салат остался? - темноту кухни осветил яркий свет холодильника. Марат разглядывал множество тарелок, прикрытых крышками. - Саш!
- Внизу стоят. А Ксюха где?
- Спит.
- Уже?
- Переволновалась сильно.
Марат достал хлеб, салаты и холодное пюре. Подумав, потянулся за еще одной тарелкой - для меня. Я благодарно кивнула.
- Отчего же она, бедняжка, переволновалась? Это не ее с грязью весь вечер смешивали.
- Не злись.
- А я не хотела оставаться, - попеняла, внимательно наблюдая, как Марат накладывает мне в тарелку салат. - Чего так мало? Еще положи.
- Обжора.
- У меня этот...стресс.
Парень ехидно фыркнул.
- Бедняжка.
Мы поболтали, слово за слово, ушли к другой теме, но вспоминать о неприятном ужине не хотелось. Тем не менее, я не могла не спросить:
- Ну а что вы решили?
- С кем?
- С ее отцом.
- Тебе так интересно?
- Надо же знать, зря или не зря я сегодня терпела все издевательства.
- Ах да, - пристыженным он не выглядел. - Злополучное платье.
- Не увиливай. Что он сказал?
- Сказал, что надо подождать, пока Ксюшка выучится.
- Еще год?
Он глубоко вздохнул, водя вилкой по краю тарелки.
- Еще год.
- Ты расстроился?
- Скажем так, я рассчитывал быстрее все закончить.
Все закончить. Как мило.
- Сколько вы вместе?
- Четыре года.
- Еще один быстро пролетит.
- Ты меня успокаиваешь? - теперь Марат разглядывал меня с любопытством, с которым редко глядел. По большей части, я для него была проста и понятна.
- Нет. Я успокаиваю себя.
- В смысле?
- Вы же будете...тили-тили тесто. А у меня есть паспорт. И я закончу школу.
- И что?
- Ее родители от меня не в восторге, - напомнила я на всякий случай.
- От меня тоже, - безразлично отозвался Марат. - И что?
- Мне кажется, они будут не очень рады, если я буду мешаться у вас под ногами в вашей семейной жизни.
- Ты помнишь, о чем я тебя предупреждал?
- О чем?
- О том, что я тебя везде найду, если ты сбежишь. Освежила память?
Он не шутил, а я...Я действительно опасалась. Что после их замужества моя жизнь тоже изменится, и я останусь за бортом. Мне слишком понравилась та жизнь, которую давал мне Марат, но даже я понимала, что вечно жить с ними я не буду. Они женятся, а я...буду лишней.
Только я одно забыла - Марат не шутит. И слов на ветер не бросает. Вот и сейчас сидит расслабленный и сытый, но его сила, обычно надежно спрятанная, бродит прямо под кожей. И взгляд с предупреждением, многозначительный из-под густых бровей, от которого становится парадоксально спокойно. Я выжила бы, но уходить все равно не хотела. Ни за что.
- Не надо, - покачала головой, не в силах сдержать довольную улыбку. - Я помню.
- Ну и отлично. Спокойной ночи, мелкая.
- Тебе того же.
Глава 16.
