По булыжной мостовой, топорща длинные усы и поблескивая черными глазками, пробежала толстая крыса.
Кот рефлекторно дернулся, но попытку погнаться за ней не сделал – эта тварюга сама кого хочешь сожрет.
– Фи… – проговорила Ламиира, перевернувшись от отвращения.
И снова тишина и отсутствие кого бы то ни было на улицах. Даже в придорожном трактире ни души и двери на засове, лишь тонкий лучик света вырывается из щели в оконных ставнях.
А в общем-то город как-то уж очень поспешно отошел ко сну, словно невидимый электрик разом отключил всем свет. Нет, конечно, это не мегаполис, где ночная жизнь во сто крат насыщеннее дневной, скорее уж деревня, где встают с петухами и ложатся, едва начнет смеркаться, но как-то слишком уж резок переход от суеты к полному безлюдью. Получасом раньше до нашего слуха долетали выводимые гуляющими хлопцами песни, девичий поощрительный смех, собачья еженощная перекличка, пьяный гул придорожного шинка. Да мало ли какими звуками полнится ночной город, даже самый захолустный. То не вовремя вернувшаяся от матери женушка во весь голос и на всю околицу разъясняет пойманной на горячем охотнице на чужих мужей свои су-пружеские права и обязанности, то пьяный мужик, вооружившись обухом, гоняет по двору голосящих супругу
на пару с тещей, популярно объясняя свое право на отдых… Да мало ли веселых на свете затей?
– Ты уверен, что курица говорила про этот городишко?
– Да здесь на сотни верст вокруг больше нет ни одного поселения крупнее чем на полсотни дворов… Уверен!
– И где же тогда Баба Яга? – поинтересовалась Леля.
– А мне почем знать?
– Может, она образно выразилась? – предположила Ламиира.- Иносказательно как-нибудь…
– Курица? Иносказательно?
– А почему нет?
– Почему-почему… Я допускаю даже, что курица может нести золотые яйца, здесь, как говорится, половина вины на петуха ложится – «Чем зарядил – тем и выстрелило». Нарушенный обмен веществ вследствие экологических проблем, опять-таки. Ну да ладно. Пускай даже она семи пядей во лбу, как еще можно толковать эту инструкцию? «Иди в город, что недалече, спрячься в укромном месте близ виселицы и жди. Когда на небе
светлячки замерцают, промчится мимо Яга первый раз. Преследуемая молодцем-увальнем на печи скоростной. Сиди смирно, не высовывайся – затопчут. Промчится второй раз – тише мышки сиди. Промчится в третий – поспеши за ней, как догонишь – можешь речи просительные молвить. Авось не съест. Но коли не молодец за ней гнаться будет, а наоборот – жди следующего раза. Окликнешь – только косточки и останутся, поколотые да обглоданные». Так как, по-твоему?
Ответить рыжая спорщица не успела. Над городом прокатился дикий рев, и, высекая из булыжников снопы искр, в клубах дыма и пара мимо промчалась печь с подпрыгивающим сверху лежебокой.
– Печь,- зачем-то сообщил я, словно кто-то мог этого не заметить.
Следом, завывая, словно истребитель на бреющем полете, промелькнула ступа с Ягой, энергично загребающей помелом и выкрикивающей заклинания, больше похожие на вопли рассерженного индюка. Ее знаменитый нос послужил надежным опознавательным знаком.
– Придется ждать следующего раза,- констатировала Ламиира.- Ты нам живой нужен, пускай и без памяти.
– Так даже лучше,- подтвердила Леля.- Никаких старых вредных привычек.
Ливия вновь промолчала, погруженная в какие-то свои мысли. И это начинает меня беспокоить. Нужно поговорить как-нибудь. Прояснить ситуацию. Может, по дому затосковала?
– Подождем,- предложил я. – Может, они поменяются местами.
– Подождем,- согласились присутствующие.
Подождали, прислушиваясь к прекрасно различимому
шуму погони, сперва удаляющемуся, затем многократно размноженному гулким эхом и вновь стремительно нарастающему. Городок затих – выжидает, даже собаки не лают, лишь где-то голосит новорожденный карапуз, пробующий свой голос по всей широте диапазона. Дон Кихот сдавленно выдохнул и прошептал:
– Что это было?
– Это слишком емкий вопрос, чтобы дать на него однозначный ответ… – начал я.
– Это печь – ее топят,- подключилась Леля.- И ступа – в ней толкут. А метла – ею метут.
– Подметают,- поправил я.
– Понятно,- удовлетворенно вздохнул рыцарь.
– Что понятно?
– Понятно, что они делают.
– И что же? – спросил я, поскольку сам мало что из происходящего понял.
– Печь погнали к реке – топить, поскольку в колодец она не поместится, а бабушка метет, вернее, подметает небо, чтобы собрать дым и растолочь в ступе.
– Э… э… – только и вымолвил я.
– Ты немного ошибся,- поправила идальго Ливия.- Но виной тому нечестивая магия, лежащая в основе всего происходящего.
– Обычная магия,- пожала плечами Ламиира.
– Это колдовство? -ужаснулся рыцарь печального образа.
– Скорее волшебство,- притушил я его стремление тотчас бежать на битву со вселенским злом.- Как в сказке.
– Какой?
– Да не все ли едино, главное, что это как бы понарошку.
В этот миг два «понарошка» пронеслись мимо. На этот раз первой показалась ступа с радостно улюлюкающей Ягой. На повороте ее слегка занесло, но она парой-тройкой резких взмахов метлы выправила положение и полетела дальше. Следом пронеслась печь, выворотив из мостовой камень. Судя по грохоту, остановили его доспехи Дон Кихота.
– Может, мне и удастся поговорить сегодня с Ягой.
– Скорее выслушает, чем съест,- заметила Леля.
– Скорее съест, после того как выслушает,- предположила Ламиира.
– Один ты с ней разговаривать не будешь,- категорическим тоном заявила Ливия.- Я постою рядышком. Надеюсь, мое смирение благотворно повлияет на ее буйный нрав.
– И я. И я,- затараторили рыженькая с блондинкой.- Мы тоже постоим тихонько, главное, что-нибудь тяжеленькое захватить…
– Я зайду с тыла,- уточнил диспозицию Добрыня.
Поскольку рыцарь печального образа промолчал, я
предположил, что камень, вылетевший из-под печи, попал по металлической шляпе, по большей части находящейся на голове благородного идальго.
– Если мы переговоры начнем с тактического окружения, то Яга волей-неволей станет в защитную позицию.
– И что в этом плохого?
– Судя по ее репутации – не то чтобы я специальноинтересовался, но кое-какие воспоминания по этой части сохранились,- так вот, кажется мне, что не успеет
Леля чихнуть, как Яга нанесет контрудар. А оно нам надо?
– Не буду я чиха… апчхи!
– Будь здорова.
Нарастающий рев ознаменовал приближение погони. Ступа и печь двигались нос к носу. Поставь я на результат гонки все свои деньги, успел бы поседеть, дожидаясь результатов фотофиниша, но… На повороте ступу вновь занесло, и, пока Яга боролась с управлением, печь стремительно вырвалась вперед и первой достигла невидимой финишной черты. Вершину печницкого искусства тотчас окутало облако густого жирного смога, наводящего на подозрение касательно применения запрещенных приемов: предварительной пропитки дров особыми горючими веществами или кислородного поддува.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
