сейчас я только морщусь и корю себя за то, что сама усадила Алину себе на шею. Она ничего по дому не делала. Даже ее комнату я убирала, что говорить об остальном… Ну и чья вина, что она теперь такая? Только моя. Но если ее можно еще спасти, то делать это нужно сейчас.
Чайник закипел, но вместе с оглушающим свистом исходящего пара я слышу ключ в замке, а затем и приглушенный голос сестры.
— Проходи, будь как дома. У меня тут, конечно, не прибрано, — хихикает кому-то. — Все некогда, то учеба, то другие дела. Ой, Аня дома…
Последнее предложение произнесла в легкой растерянности, по всей видимости, увидев мою обувь и сообразив почему везде горит свет.
Поставив чайник, который я по-прежнему держала прихваткой в руке, обратно на плиту, я выхожу к сестре навстречу.
— Я скоро уйду. Света приедет за мной минут через двадцать… — запинаюсь и застываю на месте, увидев в крохотной прихожей знакомую высокую фигуру в черном пуховике.
Лицо Алины покрывается розовыми пятнами, она смотрит в мою сторону, поджав губы и метая яростные молнии. Ярослав неспешно и изучающе оглядывает меня, не сводит потемневших глаз ни на миг. Нехороший у него взгляд, недобрый. Отмечаю это сначала отрешенно, но потом сердце начинает оживать и бешено колотиться при виде узнаваемых деталей. Вроде черной челки, упавшей на лоб и делающей его совсем юным. Или темной родинки под левым глазом. Крохотного шрама на переносице, над которым я так часто ломала голову — откуда он?
Красиво очерченные губы дергаются в кривой ухмылке. Он улыбается как старой доброй знакомой, шутливо подмигивает.
— Добрый вечер, Анна Владимировна. Какая встреча.
Его голос, низкий и с легкой хрипотцой, пробирает до костей. Вызывает мурашки по всему телу.
Ну и что мне делать? Броситься вон отсюда и ждать Светку внизу на морозе? Даже обычное такси не приедет быстрее нее. А убегать — глупо и по-детски. Я взрослая женщина, будет совсем бредово, если начну суетиться и всячески показывать, что мне не все равно.
Хотя выдержать эти несчастные двадцать минут с достоинством будет ой как трудно.
— Добрый вечер, Ярослав, — как можно равнодушнее киваю и поворачиваюсь к сестре, которая цветом лица напоминает перезрелую гуаву. — Забыла документы. Вот, приехала забрать.
— Ясно.
Ее лицо и отдаленно не похоже на радостное при виде меня. Так тому и быть, я смирилась с этим.
— Программу нагоняешь? — Алина саркастически указывает длинным ногтем на стопку книг в коридоре.
Взгляд Ярослава тоже машинально туда падает.
— Вроде того.
Отвернувшись от них, ухожу на кухню, слышу, как за спиной шуршит его одежда, раздается приглушенный стук — скидывает обувь. Слух у меня сейчас как у человека, обладающего сверхспособностями — уникальный. Я слышу каждое его движение, с легкостью определяю, что он делает.
— Где руки помыть можно? — спрашивает ее гость, и та мигом начинает ворковать над ним, уводит в ванную комнату.
Квартира размером со спичечный коробок, я различаю каждое их слово. И мне невероятно тошно.
— Пойдем ко мне в комнату? — загадочным голосом предлагает Алина, прикрывая проход на кухню дверью от ванной комнаты. Меня что ли от него прячет?
Сердце готово выпрыгнуть из груди от ее слов. Вцепившись побелевшими пальцами в свою кружку, я сижу ровной палкой за столом. Делаю приличный глоток и шиплю про себя — горло больно обдает кипятком.
— Ты же на чай звала. Пошли с твоей сестрой попьем, — отвечает ей Ярослав.
— Может, не будем ей мешать? — кисло выдавливает сестра.
— Не помешаем. К тому же, мы давно не виделись, все-таки бывшие коллеги.
— Эмм… Ну если ты хочешь… — она как будто не слышит издевки в его тоне.
На кухне он нагло усаживается напротив меня, продолжает нахально разглядывать. Темный балахон подчеркивает его широченные плечи, а когда он задирает рукава до локтей, то и мускулистые предплечья. На его виске пульсирует вена, губы сжаты, парень не отводит от меня глаз. Опять становится неловко. Моя чашка готова треснуть в руке от того, с какой силой я на нее давлю. А он все неотрывно пялится, прямо в глаза смотрит. Подонок! Сразу ни к месту лезут в голову воспоминания с корпоратива. Каким-то чудом гоню их прочь от себя.
— Как у вас дела, Анна Владимировна?
Круглый обеденный стол совсем небольшой, а ноги парня длинные. Я чувствую, как его колени касаются моих и, вздрогнув, поспешно двигаюсь в сторону. В кухоньке и десяти квадратов нет, и сейчас меня не покидает ощущение, что его здоровая и рослая фигура заняла почти все пространство. Душит и забирает весь воздух, заставляя корчиться от катастрофической нехватки кислорода.
Соберись, Аня…
— Замечательно.
— И не сомневался в этом, — ехидно скалится, а мне хочется ему кипятка в лицо плеснуть, чтобы ухмылку свою стер немедленно.
— Тебе черный или зеленый? — влезает Алина, не переставая переводить тревожный взгляд с меня на него.
— Любой. Я неприхотливый.
Он даже к ней не поворачивается. Напряжение на лице моей сестры усиливается, ее сейчас откровенно игнорируют, а она пока не понимает в чем дело, хоть и чувствует, что что-то не так.
— Симпатично тут у вас, — парень, наконец, отворачивается от меня, вызывая облегчение.
С любопытством разглядывает обстановку — покосившиеся дверцы кухонных шкафов и все ту же побитую плитку у раковины. Обводит взглядом гору грязной посуды.
— Ой, да это старье нам в наследство досталось, — неожиданно выпаливает Алина. — От бабушки. Мы тут еще ничего не успели поменять, ни мебель, ни ремонт. Все как было при ее жизни. Пока не до этого, обе в делах постоянно.
Алина беззастенчиво врет, а Ярослав видит ее ложь насквозь. Мне становится неловко. Ясно понимаю, что он догадывается, что ни черта это не наша квартира. Обычное съемное жилье. Дешевое, с допотопной мебелью и пожелтевшими обоями. Но он никак это не комментирует.
Только опять возвращает свои невозможно серые глаза на меня, заставляя будто в адском котле вариться от откровенного горящего взгляда. Какого дьявола ему нужно?
— Так вы, значит, переехали? — неожиданно его фальшивая улыбка стирается. Спрашивает, чуть ли не обвиняюще.
— Да.
— Куда? — требовательный тон выводит из себя.
— Это не ваше дело, Ярослав. Пейте чай с Алиной и занимайтесь своими делами. Мне уже пора, — хладнокровно поднимаюсь из-за стола. Хотя все во мне бушует.
В задницу эти чайные церемонии, нужно бежать отсюда без оглядки. Уж лучше на лавке под снегопадом торчать, чем чувствовать на себе его нервирующий взгляд!
Между лопаток жжет, пока я поспешно набрасываю на себя пальто и кутаюсь в шарф. Слышу,
