— Ты заблудилась, девушка?
У него был низкий и устрашающе суровый голос.
— Нет, сэр, я не заблудилась. В кои-то веки мне абсолютно точно известно, что я нахожусь в замке Монкрифф и желаю видеть графа.
Она никак не могла отдышаться и с трудом выдавливала из себя каждое слово.
— И что тебе за дело до моего лорда так рано утром? Он очень занятой человек.
Она перевела дух и совершенно отчетливо произнесла:
— Я — леди Амелия Гемплтон, дочь покойного герцога Уинслоу, который был полковником в армии нашего короля. Неделю назад меня похитил Мясник Нагорий, и мне только что удалось от него сбежать. Я нуждаюсь в немедленной и безусловной защите со стороны графа.
Для того чтобы произнести эти слова, ей пришлось собрать все свое мужество.
Улыбка сползла с лица шотландца, он побледнел.
— Вы дочь полковника?
О, слава Богу!
— Да.
Он поклонился ей.
— Прошу прощения, миледи. Следуйте за мной.
Он провел ее через широкую арку, под которой царил полумрак, Выйдя из-под нее, она даже зажмурилась от слепящих лучей солнца, заливавшего внутренний двор замка. Он представлял собой небольшой зеленый парк, окруженный мощеной дорожкой. Слева от Амелии высокая стена с круглыми башнями скрывала от ее взгляда озеро, а справа большое квадратное здание отбрасывало на зеленую лужайку свою длинную тень. Людей во дворе почти не было.
Амелия в сопровождении охранника быстро прошла к главному зданию, которое было именно таким, каким она его себе представляла по рассказам отца. Монкрифф был величественным и элегантным дворцом, выстроенным в классическом стиле. Ей с трудом верилось в то, что после всего пережитого за последнюю неделю она вот-вот перешагнет порог этого замка. Наверное, она будет чувствовать себя очень странно, снова ступая по паркетным полам, внимая произведениям искусства, взбираясь по изысканно украшенным лестницам.
Они вошли в главный холл и, миновав небольшую арку, оказались в маленькой гостиной с изящными деревянными панелями на стенах, мраморным камином и прекрасной коллекцией китайского фарфора.
— Обождите здесь, миледи.
Гвардеец почтительно поклонился Амелии и быстро вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Амелия снова ощутила боль в растертых ногах. Она доковыляла до стула, опустилась на мягкое сиденье и выпрямилась, сложив руки на коленях. Она сидела неподвижно, воспользовавшись этими мгновениями, чтобы закрыть глаза, перевести дух и успокоиться. Все это казалось ей нереальным. Она ощущала странную отчужденность от окружающей обстановки.
В комнате было совершенно тихо, не считая тикающих на каминной полке часов. Девушка снова открыла глаза и огляделась, разглядывая мебель. Стулья и столы, похоже, были изготовлены французскими мастерами, зато ковер был явно персидским. На дальней стене висел портрет какого-то предка — свирепого вида мужчины в нагруднике и килте, положившего руку на рукоять меча.
Часы продолжали тикать, она не вставала со стула. Прошло десять минут, показавшихся ей вечностью. Вечностью неподвижности.
Наконец за дверью послышались шаги, и она поднялась. Дверь отворилась, и вошел незнакомый джентльмен. Он был среднего роста и худощавого телосложения. Его облачение составляли сюртук для утренних визитов из зеленой парчи с кружевными манжетами, черные бриджи до колен и блестящие туфли с пряжками, а на его голове красовался завитой каштановый парик. Подобно замку, он тоже выглядел таким, каким она его себе представляла, слушая рассказы отца. Единственным отличием было то, что в ее фантазиях граф был выше ростом.
Если, конечно, перед ней был граф.
Он выглядел, как… англичанин.
— Вы леди Амелия Гемплтон? — спросил он, и его шотландский говор напомнил ей о том, что она все еще находится на Нагорьях.
Она с облегчением отметила, что голос джентльмена звучит ласково и дружелюбно. В нем не было ничего путающего.
— Да, и я очень благодарна вам, лорд Монкрифф, что вы приняли меня в столь ранний час.
— О нет, — запротестовал он, проходя на середину комнаты, и Амелия отметила, что у него очень озабоченный вид. — Я не граф. Я Лэйн Маклин. Его брат.
Амелия переминалась с ноги на ногу, пытаясь не обращать внимания на жгучую боль в кровоточащих ступнях.
— Графа нет в замке? — поинтересовалась она, пытаясь скрыть свое разочарование.
— О, не волнуйтесь, он здесь. Но он еще не встал с постели. Ему потребуется время, чтобы хотя бы накинуть халат.
Лэйн улыбнулся ей извиняющейся улыбкой.
— О да, разумеется.
Она посмотрела на часы. Было десять минут восьмого — явно не время для визитов.
Все это было очень странно. Она больше часа бежала по полям, ускользнув от своего похитителя. Ее волосы не были причесаны, юбки облепила грязь. Она не хотела даже думать об исходящем от нее запахе. А этот человек, казалось, собирался позвонить и попросить, чтобы им принесли чай. Ей страстно захотелось подбежать к нему, встряхнуть за лацканы парчового сюртука и поинтересоваться, отдает ли он себе отчет, через что ей пришлось пройти.
— Смею я поинтересоваться, — спокойно спросила Амелия, — не гостит ли здесь Ричард Беннетт? Он полуполковник в Девятом драгунском полку, и мне сказали, что он двигается в этом направлении.
Все это было совершенно возмутительно и нелепо.
— Да, он был здесь, — ответил Лэйн, жестом приглашая ее снова присесть на стул. — Но полковник провел у нас всего одну ночь, потому что он спешил разыскать вас, леди Амелия. Вам следует знать, что сейчас, когда мы с вами тут беседуем, вас повсюду разыскивают. Ваш дядя, герцог Уинслоу, пообещал награду в пятьсот фунтов любому, кто доставит вас целой и невредимой в форт Уильям. Он необычайно расстроен тем, что с вами произошло. Как и все мы.
Наконец-то какие-то здравые замечания, приближающие их к реальной ситуации. Все-таки это был не сон. Она нашла убежище.
Амелия резко выдохнула.
— Благодарю вас, сэр. Вы и представить себе не можете, как я рада это слышать. Приятно узнать, что обо мне не забыли. Мне уже казалось, что еще немного, и я исчезну навсегда.
Хотя она по-прежнему опасалась того, что какая-то часть ее души затерялась в другом месте и уже никогда к ней не вернется.
Он сел на диван рядом с ней и стиснул ее руку.
— Леди Амелия, теперь вы в безопасности. Вам больше ничто не угрожает.
Она сделала над собой усилие и удержалась от слез, готовых хлынуть из ее глаз. Ее душу переполняла тоска.
Но нет, это была не тоска. Она не могла позволить себе поверить в то, что она несчастна. Теперь она была в безопасности, все ужасы остались позади. Она уже не была пленницей в горах, и ей больше не угрожала опасность безвозвратно потеряться в глубинах странного безумия, овладевшего ее телом. Ей удалось бежать, прежде чем стало слишком поздно, и, скорее всего, она уже никогда не увидит Дункана. Она должна быть счастлива. Она счастлива. Действительно счастлива.
