чертовски ей идет частое, приятное дыхание.
Оно с каждым поворотом языка становится все быстрее, а когда я накрываю ее грудь и сжимаю сосок между пальцев — девочка взрывается третьим оргазмом.
Черт! Как же она прекрасна в этот момент.
Мне душу рвет зрелище — ножки дрожат, сама она задыхается, щеки красные, а глаза…это не глаза, а целый океан! С тайнами, с пороками, со всем-всем-всем, что мне так нравится.
Смотрит на меня пьяно, а потом вдруг садится и тянет меня на себя, целует. Размазано, требовательно, страстно. Я отвечаю ей также. Обнимаю за плечи и снова вхожу в нее, но на этот раз плавно.
Двигаюсь тоже плавно.
Пробую.
Каждую ее глубину, каждую нашу секунду. Они сладкие, как лучший десерт, они вкусные, и я не знаю, как жил без этого всю жизнь.
Я еще в тебе, а я уже скучаю — думаю, когда заглядываюсь на нее, убираю волосы с лица и слегка улыбаюсь.
- Ты прекрасна…
- Пожалуйста…не останавливайся…еще…
- Как скажет моя королева.
Дергаю бровями хитро, снова целую ее, а потом кладу руку на ее и сцепляю их в замок, парой размашистых движений довожу ее до четвертого оргазма и резко вытаскиваю член, чтобы закончить на плоский, красивый животик.
Вот так…
***
Мы смогли остановиться только глубокой ночью, и даже для меня это сильно. Лежу, не могу пошевелиться, ноги дрожат. Ника в таком же полуобмарочном состоянии лежит рядом. Так жарко…но я все равно прижимаю ее к себе. Она не пытается вырваться. Уткнулась носом в грудь, молчит. А я внезапно начинаю ржать, когда вспоминаю унылый презерватив под кроватью.
Единственный.
Так делать нельзя, я знаю. И я так никогда не делаю! Но с Никой все иначе. Однажды вкусив запретный плод на сто процентов, дальше отказываться я готов не был, она и не настаивала. Да и некогда было думать о гандонах! Когда в башке одна похоть и тяга…
- Чего ты смеешься? - тихо спрашивает, я на нее смотрю и плечами пожимаю.
- Первый блин комом вышел, зато остальные, а? Хоть на конкурс выставляй!
Ника тоже начинается смеяться, но веселье достаточно быстро заканчивается. Потому что меня кое что сильно так волнует, знаете ли, и она это понимает.
Говорит первая.
- Очевидно, что с сексом у нас не сложилось. Ты понял…
- Понял, не уточняй, потому что у нас то точно все совпало великолепно!
Бесит. Я начинаю злиться, когда думаю о Яне. О том, как он ее неумело трогает, как трогает ее в принципе! Сжимаю плечики сильнее, глаза закрываю, уткнувшись в взмокшие волосы, дышу.
Тихо. Спокойно. Тормози… но неожиданное признание срывает все планы!
- Я думала, что со мной проблемы какие-то…
Твою мать! Да будь ты проклят чертов придурок! Хрусталев, ты просто мудак, серьезно!
С силой подавляю вспышку агрессии, а потом резко переворачиваю ее на спину и нависаю сверху. Ника улыбается, уперев ручки мне в грудь.
- Только не опять, умоляю. Твой член доведет меня до инсульта, я больше не могу…
- Ах теперь ты больше не можешь, значит? - усмехаюсь, сразу забываю про злость.
Она закусывает губу и кивает пару раз.
Играется.
Может.
- Мне нужно придти в себя, Сахаров. Кажется, ты показал, что такое «небо в алмазах», и я должна это осмыслить…
Смеюсь открыто, провожу пальцами по ее лицу, а потом приближаюсь и целую сладко.
- Я дам тебе время до утра.
- Уже утро.
- Осмысляй быстрее тогда, Ник, - отстраняюсь.
К сожалению, нам и правда надо поторопиться. Наши выходные подходят к концу — завтра обратно в Москву. В нашу жизнь. Я не хочу. Отпускать ее в дом, где заставляют чувствовать себя ничтожеством и удовлетворять себя лейкой для душа! Туда, где ее не уважают и не ценят. Туда, где не способны увидеть, как на самом деле она великолепна, поэтому в голову вдруг ударяет шальная мысль.
- Давай останемся здесь?
- Что?
- На неделю, - быстро поясняю, чтобы не думала, что я чокнутый, - Я не показал тебе Питер. Погуляем. Побудем…вдвоем? Так это происходит же?
- Я не могу, ты же знаешь…
Знаю. Это печально, но я знаю, и что мне остаётся? Давить на нее не хочу. Заставлять тем более. Мне очень хочется, чтобы она сама ко мне пришла, сама захотела, все сама, а значит надо ждать.
Снова ждать…
Ладно. Лишь бы не еще десять лет…
Ника замечает перемену моего настроения, кладет руку на щеку и шепчет.
- Из-за кондитерской, Миша. А не...из-за чего-то еще.
Оживляюсь. Сердце ускоряет бег, и я мечтаю снова ее поцеловать, а после сделать своей, но...
Пим-пим-пим
Ника поднимает глаза на оживший телефон, тянется к нему, хмурит брови. Я сразу чувствую неладное:
- Что?
- Это Ян написал. Он вернулся домой…
А лучше бы потерялся где-нибудь между ног своей проклятой девки… думаю я с горечью вздыхаю. Лучше бы и правда потерялся…
Ян
Я приезжаю домой раньше, чем планировал. С Ирой рассорились в пух и прах еще ночью. Пытался помириться — ни в какую! Чтоб ее! Как же я мог забыть про этот «маленький» факт: Ира — сплошные проблемы. Характер — дрянь. Скандалы — громкие и частые.
Я устал.
За эти выходные она умудрилась вывести меня из себя пару сотен раз и сократить срок службы сердца, так что хотелось выть! В последний не выдержал. Прыгнул в тачку, послал ее на хер и уехал домой.
Наверно, надо было купить Нике цветы. Черт! Забыл! Хотел же! Пока ехал, думал об этом, правда, но я продолжал кипеть, и этот огонь выжег все здравые мысли.
Я замираю у входной двери ненадолго, думаю, а может спуститься? Но так лень. Я так заколебался! Перся с загородного отеля в ближайшем Подмосковье почти четыре часа! Нет. Отосплюсь. Поем. Завтра куплю.
Открываю замок.
Тишина.
Не удивляюсь. Ника, наверно, уже спит давно.
Разуваюсь, снимаю куртку. В квартире почему-то холодно.
Смотрю по сторонам, снова хмурюсь. Что-то явно не так, но что «не так» не понимаю. Прохожу на кухню. Чисто, убрано, красиво. Хм…
Заглядываю в холодильник и тихо матерюсь. Там пусто! Да чтоб тебя!
Так, ладно. Спокойно. Она же не знала, что ты сегодня приезжаешь. Пойду разбужу, может чего-нибудь приготовит…
Иду в спальню. Там шторы задернуты и вообще ничего не видно! Так что я ударяюсь мизинцем о кровать, матерюсь громче, но сразу замолкаю. Может и не
