Но даже если бы она их распустила и они закрыли бы ей плечи, то какой в этом смысл? Среди гостей нет ни одного человека, на которого бы ей хотелось произвести впечатление. А сэр Джеймс не обратит на нее внимания, как бы она ни старалась. Впрочем, ей до этого уже нет дела…
Конечно, от Айвэна можно ожидать разных язвительных замечаний. Но она уже ученая и как-нибудь с этим справится.
И все же, несмотря на дурное настроение, Люси не могла не осмотреть себя в зеркале. Туфли ее были натерты до блеска. Темно-зеленое платье из индийского муслина тщательно вычищено и отглажено. В ушах у нее поблескивали любимые золотые с аквамарином сережки, а на руках были кружевные перчатки. В ее наряде не хватало только одного – потрясающей шелковой шали…
Люси даже застонала. Ну откуда такая дурацкая мысль?! Она и не думала брать с собой шаль! Да, конечно, она чудесна, но подарена ей при таких обстоятельствах, что принять этот подарок она не может. Надо будет обязательно его вернуть, и чем быстрее, тем лучше!
Но беспокоила Люси не шаль, а собственное лицо. Ибо оно, даже без пудры и всякой краски, было таким, будто она намазала щеки румянами, а губы – помадой.
Люси вздохнула. Она выглядит как стеснительная девчонка! А это вовсе нельзя считать комплиментом в ее возрасте и положении. Еще раз хмуро осмотрев себя в зеркале, она вышла из комнаты и направилась к лестнице.
Но, не дойдя и до середины, остановилась.
Айвэн был уже в холле: леди Уэсткотт постановила, что именно он будет принимать гостей. Люси сомневалась, что он ее послушается, но ошиблась.
С сердцем, подкатившим к самому горлу, она медленно, ступенька за ступенькой, пошла вниз под сводившим ее с ума пристальным взглядом Айвэна Торнтона, лорда Уэсткотта.
Айвэн подошел к лестнице, и ей пришлось остановиться на последней ступеньке. А когда посмотрел ей прямо в глаза, она совсем растерялась. Стоя на ступеньку выше его, Люси была почти одного с ним роста. Так почему же она ощущала себя такой маленькой и хрупкой? И ранимой…
– Ты прекрасно выглядишь, Люси, – сказал он, и она почувствовала, что щеки ее моментально зарделись.
– Спасибо, вы тоже… хорошо выглядите.
Ну разве можно быть таким потрясающе, невероятно красивым?!
Молчание затягивалось. Айвэн не отступал, а у нее не хватало сил его обойти. Они так и стояли и смотрели друг на друга до тех пор, пока леди Уэсткотт не стукнула громко наконечником трости по порогу между гостиной и холлом.
– Кх-кх, – откашлялась старуха, переводя проницательный птичий взгляд с Люси на Айвэна и обратно. – А где же Валери? Почему вы без нее?
Внутренне поблагодарив графиню, Люси подхватила юбки и быстро побежала вверх по лестнице.
Айвэн наблюдал за ней снизу, а когда она исчезла в ярко освещенном коридоре второго этажа, повернулся к пристально смотревшей на него бабке.
– Может быть, тебе в самом деле пора начать ухаживать за горничными? – язвительно заметила она.
Айвэн нахмурился:
– Радуйтесь, что я вообще стою здесь, мадам. Не воображайте, что я позволю вам указывать, что мне делать.
Старуха обиженно поджала губы.
– Мисс Драйсдейл находится под моей опекой. И если бы в тебе была хоть унция чести, ты бы принял это во внимание. Я скорее отправлю ее домой, чем позволю тебе ее растоптать!
– Дорогая бабушка, ваши поступки лишены всякой логики. Вы бросаетесь защищать мисс Драйсдейл от моих грязных помыслов и в то же время натравливаете на меня собственную крестницу. У вас в голове творится что-то невообразимое. Как бы то ни было, в своих решениях я не намерен принимать во внимание ваши пожелания. Как и прислушиваться к вашим угрозам. Уверяю вас, ни та, ни другая меня абсолютно не интересуют.
Но, увидев Люси и Валери, Айвэн был вынужден признать, что несколько покривил душой. Валери была прекрасна в белом платье с нежно-голубыми розетками по краям. Светлые волосы ее были забраны вверх, спадая на плечи длинными локонами. Само олицетворение неземной красоты! Ангел, спустившийся с небес, дабы обворожить несчастное мужское население.
В противоположность ей, Люси была во всем темном, а пышные волосы ее были забраны в строгую прическу… как и ее чувства. Но Айвэн чувствовал, что эти пышные волосы, эти чувства были готовы вырваться наружу. И он ощущал непреодолимую потребность распустить ей волосы, освободить из плена ее чувства. Ему хотелось зарыться лицом в пышные густые локоны и целовать, целовать ее до тех пор, пока она не забудет об осторожности и не даст волю своим чувствам…
Айвен едва не выругался, почувствовав, что высвобождаться начала его природа. Да она превратила его в легко возбуждающегося, испытывающего первые сердечные муки мальчишку! Нет, так дальше продолжаться не может.
– Добрый вечер, лорд Уэсткотт, – сказала Валери, застенчиво улыбаясь.
– Леди Валери, – он поклонился, – вы сегодня прекраснее, чем обычно. Боюсь, что вы можете спровоцировать столкновения среди мужской половины приглашенных.
Она наградила его благодарной улыбкой – столь же ослепительной, сколь и рассеянной. С тех пор, как Айвэн помог ей попасть на лекцию сэра Джеймса, она твердо записала его в старшие братья. Хотя эта роль, кажется, не слишком нравилась старой графине, если судить по ее настороженным взглядам.
Айвэн перевел взгляд на Люси.
– Ваша подопечная делает вам честь, мисс Драйсдейл. А этот оттенок зеленого вам очень к лицу. Он придает вашим глазам особый блеск.
Остальное он оставил недосказанным, хотя его так и подмывало сорвать с нее эту зеленую ткань, зажечь ее глаза другим светом…
Тяжелый стук в дверь положил конец несвоевременным мыслям. Люси пробормотала что-то в благодарность, и они выстроились в ряд для приема гостей.
Айвэн вовсе не удивился, что первым явился сэр Джеймс.
– Лорд Уэсткотт, леди Уэсткотт. – Он грациозно поклонился графине. – Для меня большая честь быть приглашенным в ваш дом.
– Добро пожаловать, – поприветствовала его старуха. – Если не ошибаюсь, вы уже знакомы с моей крестницей, леди Валери Стэнвич?
Айвэна вовсе не интересовали комплименты сэра Джеймса в адрес Валери. Но вот реакция Люси его интересовала – и очень. Выражение лица ее изменилось – сначала оно было просто приветливым, потом чрезвычайно приветливым и наконец хмуро приветливым.
Айвэна вдруг охватила страшная злость, очень похожая на ревность, которую он испытывал в детстве, когда родители его сверстников в Берфорд-Холле присылали за ними на выходные и праздники.
Проклятие! Да как она может смотреть так на этого неуклюжего школяра?!
В свою очередь Люси с беспокойством наблюдала за сэром Джеймсом и Валери. Так и есть: он не замечает никого, кроме краснеющей девочки, а она – никого, кроме него. Но ведь ее родители никогда не дадут согласия на подобный брак! «Это кончится страданиями, – подумала она. – Как может Айвэн так жестоко использовать свою невинную кузину?»
