ты не заметил.
— Ничего подобного! Она сказала, и я цитирую: «Ни одно опасное животное или насекомое не испортит вам медовый месяц»!
— Смотря что и для кого считать опасным.
— И что же ты считаешь опасным для меня? — облокотившись о стол, Константинидис приблизил своё лицо к моему так, что наши губы почти соприкасались.
Улыбнувшись, я тоже приподнялась на локтях и, легко скользнув губами по губам супруга, проронила:
— Кормление акул считается на острове одним из самых популярных развлечений с участием туристов. Но нигде не уточняется, какая роль при этом отводится туристам.
Константинидис хрюкнул от смеха, но я снова тронула его губы своими и продолжила:
— А кроме акул, есть ещё скаты…
Супруг, разгадав мою игру, сам прильнул к моим губам поцелуем.
— Крабы… — шепнула я в его губы.
Ещё один поцелуй.
— Хищные «Агашки»…
Константинидис расхохотался и уже по-настоящему прилип губами к моим, чуть не опрокинув бокал.
Мы летели на Бора-Бора в наш второй медовый месяц, точно подогнанный под годовщину первого. День в день, ровно год, назад мы так же бороздили небо в этом самом джете в направлении Индийского океана. С тех пор так много всего изменилось! После повторного свадебного празднования, прошедшего в тесном кругу обоих наших семейств, я окончательно переехала в Афины, перевелась на архитектурный факультет афинского политеха и поселилась в столичном особняке моего благоверного. Константинидисы, наконец, приняли и выбор сына, и меня, хотя об особой теплоте отношений говорить пока не приходилось. Впрочем, я к этому и не стремилась. Константинидис-старший был благодарен за то, что я помогла разоблачить его партнёра и сохранить компанию, и общался со мной вполне учтиво. Правда, матушка моего супруга, утрируя греческий акцент, когда впервые заговорила со мной на русском, выразила недоумение, для чего мне теперь учиться, имея такого мужа. Явная снисходительность в её голосе и весьма прозрачный подтекст, что единственный сын женился на Золушке, до этого брака не имевшей ни собственного будущего, ни шансов на выживание в большом и жестоком мире, меня задели. И, заверив, что от выбранного до замужества пути и, соответственно, учёбы отказываться не собираюсь, я завалила её таким количеством архитектурных терминов, что она забыла о фальшивом акценте, а под конец разговора даже милостиво назвала меня «дочерью». Константинидис, практически не вмешивавшийся в разговор, то и дело подносил к губам бокал или отворачивался, скрывая улыбку. Но было видно, что супруг страшно доволен тем, как его родители, по его собственному выражению, раз за разом «обламывали об меня зубы». Об этом, светясь от гордости, он сообщил, когда тем же вечером мы уединились в спальне фамильного особняка на Санторини. Бóльшую часть времени Константинидисы-старшие проводили именно в нём или в Тоскане, или на Лазурном берегу, где у них тоже были виллы, оставив особняк в Афинах в нашем полном распоряжении. Поначалу подобный разброс недвижимости приводил меня в замешательство. Но постепенно я свыклась с положением кирии Константинидис и, приняв все сопутствующие ему реалии, начала даже получать от всего этого удовольствие. Супруг веселился, наблюдая за моим «развитием в нужном направлении», как он это называл, и радовался, что теперь, наконец, не нужно спрашивать разрешения, чтобы «купить мне кофе» или сделать подарок. Зато тётушке Фофи, той самой, собиравшейся покатать мальчика по нашему супружескому ложу, моя «скромность» пришлась по душе. Не считая русских бабушки с дедушкой, которых мы с Константинидисом тоже навестили в Москве, с тётушкой Фофи я сдружилась больше, чем со всеми остальными родичами супруга. Немного раздражала только её навязчивая идея о наследнике — об этом она спрашивала всякий раз, когда меня видела. Однажды я пожаловалась на это сизигосу, хихикнув, что в ближайшее время «улюлюкать» с маленьким Константинидисом ей точно не грозит. Но супруг как-то странно передёрнул плечами и осторожно поинтересовался, какой именно срок я имею в виду, говоря о «ближайшем будущем»? Заподозрив неладное, я задала встречный вопрос, почему его это так заботит. На что тот, смущаясь и слегка запинаясь, признался, что, вообще-то, задумывался о нашем будущем потомстве уже не раз. Но понимает, что я ещё учусь и к материнству не очень готова, поэтому согласен терпеливо ждать… но хотел бы знать, сколько. Рассмеявшись, я заверила, что тоже хочу посмотреть на маленького «Кирёныша» или маленькую «Киряшку», и торжественно пообещала одарить его потомством до появления у него первых седых волос. Шутливый тон вроде бы развеселил супруга — он рассмеялся, но было понятно, что к разговору «по-взрослому» мы вернёмся очень скоро. Что ж… почему бы и нет? Как только получу диплом.
А пока, полностью перейдя в модус «развлечение и отдых», мы собирались просто «оторваться» по полной на островах Французской Полинезии. Бора-Бора был лишь «перевалочным пунктом». Кроме этой «Жемчужины Тихого океана» — так Бора-Бора называют во всех туристических справочниках, мы собирались посетить Таити, главный остров Французской Полинезии, и диковатый Маупити, жители которого отказываются строить отели, чтобы сохранить его самобытность, и атолл[2] Манихи в архипелаге Туамоту, где выращивают чёрный жемчуг. А ещё можно отправиться на прогулку в традиционных каное-ваа, устроить пикник на одном из островков-моту, погонять на гидроциклах или понаблюдать за бурлящей подводной жизнью архипелага из стеклянной подлодки! Куда отправимся в этот раз, выбирал Константинидис, но едва увидев фото острова, я пришла в восторг.
— Кстати, — оторвавшись от губ супруга, я подхватила со столика отставленный бокал. — Если сейчас место медового месяца выбирал ты, следующий выбор за мной?
— Христос! Мне уже страшно! — покачал головой Константинидис.
— Не буду же я изводить собственного супруга, отца моих будущих детей! — оскорбилась я. — Тётушка Фофи меня не простит!
— Про отца и детей мне понравилось, — расплылся в довольной улыбке Константинидис. — С такими намерениями можешь заманить меня даже в Антарктиду!
— Антарктида как раз бы подошла — фауны там минимум.
Супруг сделал вид, что всерьёз задумался и, как бы между прочим, протянул:
— И Алекс туда точно не примчится, потому что ему, видите ли, по пути…
С Алексом весь прошедший год мы общались регулярно, но виделись всего раз. И тут, услышав о нашем путешествии, он ошарашил нас обоих, заявив, что как раз в это время будет по делам в Пекине и с удовольствием «завернёт» к нам «на островок» дня на три. Вообще, из Пекина на Бора-Бора лететь около половины суток. И сказать, что Французская Полинезия лежит по пути из Китая в Москву, тоже нельзя, даже если очень исковеркать географию. Но не успела я прийти в себя от шока после заявления Алекса, как родной супруг поверг
