Политом снова рассмеялся.
– Ты родом из Беотии, дочь моя! И все вы оттуда родом, за исключением вашего молодого друга. А вот откуда он, я и представить себе не могу.
Разве ты сама, дитя мое, не слышишь, что здесь, в Аттике, мы говорим совсем по-другому? Мы, например, не удваиваем "р" в словах "рыба" или "верблюд" и не рычим, как это делаете вы.
– Но это ведь не значит, что меня не примут, правда?
– Я же сказал, что к участию в мистериях не допускаются всего три особые группы людей. Правда, есть и четвертая – те, кто плохо понимает нашу речь и не способен разобраться в тонкостях сложного ритуала. Но даже и этих людей исключают из числа мистов [93]по сугубо практическим соображениям. Если варвар отлично понимает наш язык и говорит на нем – милости просим!
– Мне, наверное, нужно будет принести какой-нибудь дар богине, когда я снова приду сюда через пять дней?
Жрец покачал головой:
– Это необязательно, хотя многие именно так и поступают. Ты ведь небогата, верно?
– Увы, да.
– В таком случае я посоветую тебе вот что: принеси жертву, но небольшую. Одну драхму, например, или даже один обол, если большего позволить себе не можешь. И тебе будет что опустить в кратер, чтобы не испытывать смущения.
– Можно мне задать еще один вопрос?
– Хоть сто, дочь моя, если все они столь же разумны, как и те, что ты задавала прежде.
– У нас в городе такого правила нет, но здесь, мне сказали, женщине не пристало выходить из дому без провожатых. Не обидит ли меня кто по дороге сюда? Вряд ли через пять дней Пиндар все еще будет здесь, а Каллеос, скорее всего, не захочет, чтобы Латро провожал меня.
Политом улыбнулся.
– По дороге сюда ты будешь далеко не одна, девочка! Подумай, ведь все, кому предстоит пройти посвящение в этом году, тоже пойдут по Священной дороге одновременно с тобою. Никто тебя там не обидит, обещаю. Да и лучники не станут останавливать тебя и спрашивать, почему ты идешь одна.
Ну а если что-то тебя испугает или встревожит, просто обратись за помощью к любому достойному мужчине.
– Благодарю тебя! – сказала Гилаейра. – От всей души благодарю тебя, служитель богини.
– А теперь, молодой человек, займемся тобой. Ты ведь не кандидат в неофиты?
– Ему просто необходимо было предстать перед Великой богиней, – пояснил Пиндар.
– Все равно, лучше быть свободным от греха перед нею. Полагаю, он не кудесник и не предсказатель? А чья-либо кровь на нем есть?
– Он ничего не помнит, я ведь уже говорил.
– Однажды, по-моему, я убил трех рабов, – сказал я. – В моем дневнике это, правда, не записано, но ты, Пиндар, сам рассказывал мне, и о твоем рассказе я прочитал сегодня утром, пока вы с Гилаейрой еще спали.
– Ах да! То были рабы Спарты, – пояснил Пиндар. – Тогда спартанцы всех своих рабов сделали воинами. Кровь врага, пролитая на поле брани, ведь не считается грехом, правда?
Политом подтвердил:
– Да, твоей вины в таком кровопролитии нет. А есть ли у тебя подарок для Великой богини?
– Светлый бог сделал меня рабыней Латро, – прошептала Ио. – Но меня ведь нельзя принести в жертву богине, правда?
– Можно, если Латро этого захочет, – ответил Политом. – Хочешь принести в жертву свою рабыню, юноша? Это был бы отличный подарок.
– Нет. И мне нечего подарить богине.
– Я могу одолжить тебе немного денег, – предложил Пиндар.
– Это хорошо, – сказал жрец. – Вот что, молодой человек, купи на эти деньги жертвенное животное – здесь ими многие торгуют, и подыскать подходящее будет нетрудно. В крайнем случае вполне хватит и петуха.
Пиндар вздрогнул:
– Нет, только не петуха!
– Прекрасно! Чем больше… хм… жертва, тем, разумеется, лучше. Обычно жертвователи просят даровать плодородие их полям, для чего курицы или петуха вполне достаточно. А еще часто в жертву приносят молодую свинью.
– У меня тоже остался последний вопрос к тебе, – сказал Пиндар жрецу. – Нет ли здесь пещеры? Я понимаю, ты не можешь рассказывать мне о таинствах мистерий, но я просто хотел бы знать, есть ли здесь пещера, связанная с поклонением Великой богине?
Политом молча кивнул.
– Но это же замечательно! Благодарю тебя, святейший, ты был очень, очень добр к нам. Итак, мы отправляемся за жертвенным животным. А пока я хотел бы предложить небольшой подарок лично тебе…
– И он будет принят с огромной благодарностью! – Политом заглянул в свою ладонь и улыбнулся. – Возвращайтесь к полудню. Я буду здесь и помогу вам принести жертву.
Когда мы вышли из храма, Пиндар сказал:
– Я намерен прислушаться к своим предчувствиям. Слышали ли вы о Хозяйке Цимбал?
Мы с Гилаейрой ничего о ней не знали.
– Это одно из имен Великой Матери, которым ее называют во Фригии. Но не сыновья Персея или Медеи, а их рабы – жители Лидии и других государств. У них гораздо чаще именно лев и волк воспринимаются как спутники этой богини. Я знаю, ты не помнишь, Латро, но та пророчица в храме Светлого бога говорила о волке. А может, ты уже успел прочесть и об этом тоже? И она еще сказала, что ты должен пересечь море, что, возможно, и означало – попасть во Фригию. Я знаю, что совершеннолетние мужчины чаще всего приносят в дар Хозяйке Цимбал бычка.
– А у тебя хватит на него денег? – спросила Гилаейра.
– Если удастся купить подешевле, хватит. Каллеос ссудила мне кое-что, да к тому же я все-таки выиграл у Гиперида.
Однако торговали все больше некрупными животными, чаще всего молодыми свиньями, как нам и говорил Политом; куры продавались совсем дешево.
Встречались и овцы. Наконец мы подыскали годовалого бычка.
– У него едва рога вырасти успели, – сказала Ио и погладила бычка по морде.
– Очень нежное мясо, юная госпожа, – пообещал ей крестьянин. – Лучше не найти!
– Это правда, – сказала Ио и спросила Гилаейру:
– Мясо весь достанется нам, верно? Смогут ли его для нас приготовить в этой гостинице?
– Да, конечно, – кивнула Гилаейра, – только возьмут какую-то часть в уплату. А если не присмотреть, так и все мясо себе заберут, а нам подадут что похуже.
– По-моему, он не станет возражать, если я поеду у него на спине, как та Каллеос, что была нарисована на нашем парусе, – размечталась Ио.
Пиндар поторговался и, сбавив цену в два раза, купил бычка, хотя все равно считал, что переплатил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
