Читаем без скачивания Прочитавшему — смерть - Рекс Стаут

— Я не могу этому поверить! — воскликнула Сью.

— Подойдите сюда и убедитесь. Нет, пожалуйста, только мисс Дондеро. Конверт трогать нельзя.

Я освободил ей дорогу. Она подошла к столу и наклонилась, чтобы рассмотреть получше.

— Это другой конверт, — выпрямилась она. — И печатала не я. Я обычно пишу слово «курьером» с заглавной буквы и подчеркиваю его. А здесь оно все напечатано заглавными буквами и не подчеркнуто. Где вы это взяли?

— Пожалуйста, мисс Дондеро, займите своё место. — Еле дотронувшись до конверта, Вульф положил письмо и конверт обратно в ящик, подождал, пока Сью сядет на место, и, когда она повернулась к нему лицом, сказал: — Благодарю вас за то, что вы, не сомневаясь, помогли мне. Но уверены ли вы, что положили письмо и другие бумаги в тот конверт, на котором напечатали мой адрес?

— Да.

— И заклеили его?

— Да.

— И оставили у себя на столе или в корзинке?

— Нет, не оставила. Его должен был унести курьер, поэтому я послала за курьером. А сама прошла в приёмную, положила письмо на стол Бланш и попросила её отдать курьеру, как только он придёт.

— А кто Бланш?

— Она работает у нас в приёмной. Мисс Дьюк.

Вульф перевёл взгляд.

— Кто из вас мисс Дьюк?

Бланш подняла руку вверх.

— Я. И я понимаю, в чём дело. Я неплохо соображаю. Вы хотите спросить у меня, не переложила ли я письмо в другой конверт. Нет, не переложила. И я не знаю, кто это сделал. Но заходил мистер О′Мэлли и, сказав, что о чём-то позабыли упомянуть, ушёл, забрав конверт с собой.

— Мистер О′Мэлли?

— Да.

— Он принес письмо обратно?

— Да.

— Как скоро? Сколько времени он отсутствовал?

— Не знаю. Минуты три-четыре. Во всяком случае, он принес письмо обратно, и, когда пришёл курьер, я отдала письмо ему.

— Вы не обратили внимание, оно было в том же конверте?

— О Господи, конечно, не обратила.

— Это очень важный момент, мисс Дьюк. Готовы ли вы засвидетельствовать, что мистер О′Мэлли взял у вас со стола письмо, унёс его и вскоре принёс либо в том же, либо в похожем на предыдущий конверте?

— Что значит готова? Я свидетельствую.

Взгляд Вульфа, оторвавшись от неё, метнулся вправо, а потом назад, по-прежнему над головой адвокатов.

— По-видимому, нам удаётся решить нашу проблему, — заметил он. — Нужна ещё одна деталь. Теперь стало ясно, что мистер О′Мэлли напечатал мой адрес на другом конверте и переложил туда весь материал. Если это так, то вполне возможно, что кто-нибудь из вас, дамы, видел, как он это делал, хотя я, к сожалению, не знаю, как у вас в офисе размещены машинки. Что скажете? В субботу утром, девять дней назад, никому из вас не довелось видеть, как мистер О′Мэлли печатал адрес на конверте?

Все молчали, не сводя с Вульфа глаз.

— Насколько я понимаю, — кивнул Вульф, — он должен был воспользоваться машинкой, которая вам не видна. Следует также расспросить тех сотрудников, которые сейчас здесь отсутствуют, может, кто-нибудь из них видел его? Но мне хотелось бы убедиться, что вы все понимаете ситуацию. Этот конверт — веская улика. Если мистер О′Мэлли держал его в руках и печатал на нём адрес, на конверте, по всей вероятности, остались отпечатки его пальцев, ибо я не думаю, что он в то утро в офисе был в перчатках. Кроме того, довольно легко будет определить, на какой машинке он печатал. Если таковой окажется машинка, стоящая на столе одной из вас, дамы, и вы были на месте в то утро, а мистер О′Мэлли решит отрицать, что он ею пользовался, вы можете оказаться в весьма затруднительном положении. Полиция, возможно, заинтересуется.

— Это моя машинка, — мрачно пробормотал кто-то, причём так тихо, что я едва расслышал сказанное — и, кем бы вы думали? — красавицей Элинор.

— Ага. Разрешите узнать ваше имя.

— Элинор Грубер, — неохотно произнесла она.

— Пожалуйста, поведайте нам об этом, мисс Грубер.

— Я рылась в шкафу с архивами, когда он спросил, можно ли…

— Мистер О′Мэлли?

— Да. Он спросил, можно ли воспользоваться моей машинкой, и я сказала «да». Вот и все.

— Печатал ли он адрес на конверте?

— Не знаю. Я рылась в архивах, стоя к нему спиной. Я сказала, что это — моя машинка, а мне, наверное, следовало сказать, что это, возможно, была моя машинка.

— У вас в столе лежали чистые конверты?

— Конечно. В верхнем ящике.

— Сколько времени он провел за машинкой?

— Не знаю. Очень недолго.

— Минуту-другую?

— Я сказала очень недолго. Я не смотрела на часы.

— Но достаточно для того, чтобы напечатать адрес?

— Конечно. На это требуется несколько секунд.

— Вы видели у него в руках конверт?

— Нет, я же не смотрела. Я была занята.

— Спасибо, мисс Грубер. Извините, что пришлось помочь вам напрячь память, но рад, что она вас всё-таки не подвела, — Вульф уставился на Конроя О′Мэлли. — Мистер О′Мэлли, придётся вам заговорить. Я не буду формулировать утомительный, с подробностями вопрос, а просто хочу спросить, действительно ли вы в ту субботу утром совершили то, о чем свидетельствуют эти дамы?

О′Мэлли стал совсем другим. Горькая складка у рта исчезла, и щеки больше не висели. Он выглядел на десять лет моложе, а глаза горели почти так, как горят во тьме, если на них попадает луч фонаря. И в голосе появились резкие ноты.

— Я предпочитаю послушать вас. Пока вы не выговоритесь.

— Отлично. Я ещё не закончил. Вам понятно, что я обвиняю вас в убийстве?

— Да, можете продолжать.

Перли Стеббинс встал, обошел Кремера и Бриггса, взял пустой стул, поставил его сзади и чуть справа от О′Мэлли и сел. О′Мэлли даже не взглянул на него.

— Совершенно очевидно, — продолжал Вульф, — тот факт, что О′Мэлли взял это письмо с целью сделать на нём пометку, подделав почерк Корригана прежде, чем оно придёт ко мне, ещё не свидетельствует о том, что он убийца. К тому времени вы все уже слышали название романа Бэйрда Арчера «Не надейтесь…», и любой из вас мог знать или узнать, что эти слова взяты из третьей строфы сто сорок пятого Псалма. Зато письмо доказывает, что О′Мэлли хотел преподнести мне доказательство того, что кто-то в вашем офисе имеет отношение к рукописи, а следовательно, к убийству, и этот кто-то — Корриган. Я…

— Почему Корриган? — спросил Кастин.

— Это я собираюсь вам объяснить. Я намерен сказать вам то, чего не могу доказать, как в случае с Иксом. Он все ещё Икс, только теперь я называю его О′Мэлли. Самое странное в письме-признании — это то, что почти каждая подробность в нём соответствует истине и отличается крайней точностью. Человек, который его писал, действительно нашёл рукопись у Дайкса в столе и прочёл её; он обнаружил, что содержание рукописи именно такое, каким он его описывает, он побывал у Дайкса дома и побеседовал с ним, а потом убил Дайкса именно по причине, указанной в письме, то есть из страха перед тем, что может случиться из-за того, что ему известно о содержании рукописи, по этой же причине он убил мисс Уэлман и мисс Эйбрамс. Признание написал О′Мэлли. Он…

— Вы сошли с ума! — выпалил Кастин. — В рукописи написано, что Корриган донес на О′Мэлли. Правильно?

— Да.

— И О′Мэлли узнал об этом, найдя и прочитав рукопись?

— Да.

— Значит, он убил трёх человек только для того, чтобы никто не узнал, что на него донес Корриган? Господи Боже!

— Нет. Он убил троих только для того, чтобы ему было легко убить четвертого. — И Вульф опять перешел к своему повествованию. — Когда он узнал, что его карьеру разрушил Корриган, по сути уничтожив его, он принял решение убить Корригана. Но как бы ловко он это ни сделал, от Дайкса неминуемо исходила опасность. Дайкс знал, что О′Мэлли известно о доносе Корригана, и если бы Корриган вдруг умер насильственной смертью, каким бы путем этого ни случилось, Дайкс мог бы заговорить. Поэтому сначала предстояло погибнуть Дайксу, и он погиб. Затем Джоана Уэлман — исходила ли от неё угроза? О′Мэлли должен был это выяснить, и они встретились. Возможно, он и не собирался причинить ей вреда, о чем свидетельствуется в письме, но когда она заговорила о схожести содержания романа с действительным событием и даже почти вспомнила его имя, этого, как говорится в письме, было достаточно. Через пять часов она была мертвой.

В конце комнаты заскрипел стул. Джон Р. Уэлман встал и двинулся вперёд. Присутствующие не сводили с него глаз. Вульф замолчал, но Уэлман на цыпочках прошел вдоль стены и, обогнув угол, очутился возле стула, с которого встал Перли Стеббинс. Таким образом ему стали видны лица всех адвокатов.

— Извините, — произнес он, обращаясь, по-видимому, ко всем, и опустился на стул.

Женщины зашептались. Кремер бросил взгляд на Уэлмана, по-видимому, решил, что мстить он в данную минуту не собирается, и опять стал смотреть на Вульфа.