Читаем без скачивания Ловцы звёзд - Глен Кук

Он вспомнил внезапные ужасные боли в голове и страшные, призрачные сны. Он вспомнил ужас, испытанный во время невольного контакта со звездной рыбой.

– Не могу.

– Почему?

– Не знаю как!

– И не надо. Вас подключат техники, а всю работу сделает рыба. Вы будете только служить каналом.

– Но я устал. Я не спал уже…

– Этого можно не говорить. Остальные не спали столько же. Клара! – Он махнул рукой техникам, которые тут же подошли. – Клара, положите мистера бен-Раби на сорок третью. – Техники кивнули. – Бояться здесь нечего, мистер бен-Раби.

Мойше хотел выразить протест, что с ним обращаются, как с неодушевленным предметом, но у него уже не хватило воли. Техники положили его на койку, и он покорился. В конце концов, он переживал и худшее.

Женщина, которую старик назвал Кларой, напомнила ему профессиональную мать его детства. Она была седая, румяная, как вишня, и болтала что-то успокоительное, пристегивая его руки к подлокотникам кушетки. До того, как приняться за его ноги, она положила его пальцы на выключатели, которые надо было сдавить.

Ее напарником был темноволосый спокойный юноша, умело подготовивший голову Мойше к надеванию шлема. Для начала он натер волосы бен-Раби какой-то пастой без запаха, потом накрыл их чем-то вроде тонкой проволочной сетки для волос. Кожа отозвалась тысячей тонких иголочек, которые тут же исчезли.

Он подумал, что принимает все это слишком покорно.

– Зачем вы меня привязываете? – спросил он требовательно.

– Чтобы вы себя не поранили.

– Как?

– Ничего страшного, не волнуйтесь, – ответила женщина и ласково улыбнулась. – Эго просто предосторожность.

«Черт побери, – подумал он. – Нет уж, два ведра медалей».

– Приподнимите голову, пожалуйста, – попросил молодой человек. Мойше подчинился, и его голову поглотил шлем. Он ослеп.

Страх удвоился. Зеленый людоед с грязными когтями запустил мерзкие лапы ему в кишки, сжал, дернул. Сердце застучало тему боевых барабанов. В мозгу эхом зазвучали слова – Чижевский, из поэмы «Древний Бог»: «…кто пел густую тьму, драконов в небесах». Не звездных ли рыб имел в виду Чижевский?

Тело Мойше покрылось потом от страха. Может быть, контакт не сработает. Может быть, никто не вторгнется в его разум. Не в этом ли корни его страха? Он не хочет, чтобы кто-то или что-то копалось у него в голове, где залегло безумие за самым хрупким из барьеров.

Целый год он с ним боролся, чтобы взять под контроль… Пистолеты, драконы, головная боль, невероятные, навязчивые воспоминания об Элис, постоянная нестабильность… Углубляться в это он не смел. Слишком неустойчивым было равновесие.

Пистолеты! Не могли ли они означать оружие Звездного Рубежа? Не создал ли он этот искаженный символ как память о той части задания, которую психологи не хотели, чтобы он помнил?

Голос откуда-то:

– Мы готовы, мистер бен-Раби. – Голос румяной старушки. Очень старый способ успокоить мужчину. Он помог – слегка. – Сделайте один щелчок переключателем у вас в правой руке.

Он сделал – и потерял все ощущения. Он парил. Он ничего не видел, не слышал, не обонял. Остался наедине со своим терзаемым разумом.

– Неплохо, правда? – На этот раз она говорила голосом его профессиональной матери. Или его хитрый перепуганный разум сделал это голосом женщины его молодых лет. Она очень хорошо умела его утешать, когда он боялся.

– Когда будете готовы, сделайте еще один щелчок выключателем в правой руке, затем отпустите. Чтобы выйти, потяните вверх выключатель в левой руке.

Казалось, его рука двинулась по своей собственной воле. Выключатель ушел вниз.

Вернулись бывавшие у него сны: плывущий космос, галактики не правильного цвета, Звездный Рубеж в странной дымке, но яркий. Все это двигалось вокруг, как в аквариуме ситуационного дисплея. А он будто бы находился в середине аквариума, лишенный тела. Иглами сверкали сервисные корабли, путаницей проводов светились траулеры. Красноватыми торпедами стремились в сторону Галактики акулы. Вдалеке золотыми китайскими драконами маячили звездные рыбы. И они дрейфовали к нему.

Страх Мойше исчез, будто чья-то рука стерла его с доски разума. Осталось только всепоглощающее изумление.

И мягко, тепло, любовно, как нежная мать, защекотал у него в голове голос:

– Это я. Звездная рыба. Головастик. – Будто колокольчики на ветру, зазвенело какое-то подобие смеха. – Смотри. Я покажу себя.

Маленький дракончик взмыл из приближающегося стада и сделал неуклюжий кувырок вперед. И почти сразу:

– Ой! Старейшинам не нравится. Опасно. Не время для развлечений. Но мы выигрываем, новый человек-друг. Акулы испугались, заметались. Слишком много кораблей людей. Бегут, некоторые. Убиты, много. Большой пир для падальщиков.

Радость этого существа была заразительной, и Мойше подозревал, что у нее есть причины – если акулы действительно отстали от стада и флота траулеров.

Забавно. Его сознательный разум ни о чем не спрашивал, только принимал.

Страх его не исчез, только ушел вглубь, но создание ночи не давало ему высунуться, заражая бен-Раби собственным возбуждением. «Когда начнется это дело с энергией?» – подумал он. «Уже идет», – ответила ему звездная рыба. Он не чувствовал ничего, кроме того, что это создание, Головастик, исследует его разум, как привезенный на каникулы мальчишка исследует курортный отель.

– Победили в битве с акулами, победили в битве разума, – сказала звездная рыба, когда Мойше наконец овладел собой. – Но близится еще сражение, человек-друг Мойше. И плохое.

– Что?

И тут он впервые за все время понял, что действительно говорит разумом.

– Корабли-которые-убивают, плохие. Они возвращаются.

– Сангарийцы. Как ты узнал?

– Нет способа показать, рассказать. Они идут, сейчас в гипере. Твой народ, приготовьтесь.

Бен-Раби не хотел быть снаружи во время битвы. Он чувствовал себя голым, легкой добычей. Из глубин начал подниматься страх.

Но контроль звездной рыбы не ослаб. Вскоре Мойше забыл опасность, погрузился в окружающие его чудеса, следил за неуклюжим приближением драконов, маневрами сверкающих сервисных кораблей, в которых измотанные экипажи готовились к новой битве. Над всем этим висела Галактика огромной слезой ночи, необозримая в своей широте. Насколько она была бы величественнее, если бы пыль не скрывала солнца в ее ядре? Неподалеку застыл в ожидании Звездный Рубеж, молчаливый, но яростный бог войны, не обращающий пока внимания на то, что творится вокруг. Мойше надеялся, что никто не пробудит его гнева.

– Идут, – сказал ему его дракон. На фоне галактики появились пятна – это сангарийские рейдеры вышли из гипера. Глубоко в затылке, за ушами, Мойше ощутил легкую щекотку.

– Больше энергии, – сказал ему Головастик.

От места своего выхода рейдеры стали расходиться веером, как щупальца кальмара. Скоро они образовали чашу, обращенную к флоту траулеров. Это было очевидное предисловие к окружению.

Далекие и поредевшие стаи акул неуверенно закружились на месте и еще чуть отошли дальше. Они не были разбиты полностью.

В гуще сангарийцев вспыхнул огненный шар. Удачная мина попала в цель. Но это мало что значило, Численность и огневая мощь были на их стороне.

Только горсточка сервисных кораблей сумела сохранить боеспособность. Даже самые сильные из траулеров потеряли при нападении акул часть огневой мощи и мощности двигателей. Ментодвигатели и вспомогательные для крутого маневрирования в бою были куда как недостаточны.

Бен-Раби ощутил какое-то изменение. Он заметил наконец огромные серебристые паруса, ранее спрятанные во время боя между выступами и орудиями «Даниона». Корабль был с виду так потрепан, поврежден, уязвим… Вокруг него кружилась буря осколков, притянутых его малой гравитацией.

Сангарийцы подошли ближе, но пока не нападали.

– Хотят уговорить Первого Человека-друга сдаться, – передал Головастик бен-Раби. – Создания с кораблей-которые-убивают хотят стадо без боя.

«Пейн не сдастся», – подумал он в ответ.

– Это правда, человек-друг Мойше. Звездные рыбы подплыли ближе. Они были почти вплотную к сангарийцам. На этот раз они собирались вступить в битву, хоть и осторожно. Их враги все еще наблюдали издали, высматривая шанс разорвать в клочья флот и стадо.

– Битва скоро, человек-друг Мойше. Медленный и статичный танец противостояния кончился. Переговоры провалились. Сангарийцы ударили сильно и быстро, открыв огонь по сервисным кораблям, чтобы показать серьезность своих намерений. Сервисные корабли стали уклоняться от огня. Вдруг ракеты оказались повсюду, чиркая, как осы на лету. Огонь лучевого оружия траулеров сплетал величественный узор смерти.

И Мойше был подавлен. Он не зря провел время на Флоте и в этом узоре видел неумолимое соотношение сил. Надежд на победу не было.

Головастик у него в сознании хихикнул: