будто обещает ей спаривание, дразня ее тем, что мой член сделает с ней.
И она прижимается ко мне и задыхается, возбужденная моими поцелуями.
Снова и снова наши рты соединяются, языки сливаются воедино. Мои руки блуждают по ее спине, прижимая ее маленькую фигурку ко мне. Она само совершенство, моя пара, все изгибы и нежная кожа, и я сжимаю ее зад, очарованный тем, какой он круглый и мягкий. Женщины ша-кхаи стройные и мускулистые, но моя Стей-си совсем не такая, и я люблю ее тело.
Она стонет мне в рот, а ее бедра покачиваются навстречу моему члену, вызывая у меня еще один стон. Я думаю о прошлой ночи, когда она опустилась передо мной на колени и ублажала меня своим ртом. Она не кричала от удовольствия, как делала, когда мы совокуплялись. У нее не было освобождения — и я хочу дать ей его. Я провожу рукой вверх по ее груди, обхватывая ее полные соски.
— Стей-си, — прохрипел я между поцелуями. — Позволь мне поцеловать твое влагалище. Я хочу облизать его так же, как ты облизываешь мой рот.
Моя пара вздрагивает рядом со мной, ее дыхание прерывистое.
— Ты не обязан… Дело не в том, чтобы это было взаимным…
— Я хочу. — Я дергаю ее за тунику. — Я ничего не хочу больше, чем этого.
Она отстраняется и смотрит на меня глазами, полными желания.
— Ты уверен?
Я рычу на нее.
— Женщина. Твой запах искушал меня весь день. Я изголодался по этому. Позволь мне попробовать тебя на вкус.
Стей-си снова дрожит, и она облизывает губы.
— Пашов…
Я целую ее, чтобы заставить замолчать ее оправдания. Я не знаю, каким я был в мехах до потери памяти, но я не думаю, что это то, что мне не нравилось в прошлом. Даже сейчас от ее запаха у меня текут слюнки, и я думаю о нашем кратком совокуплении раньше. Мне удалось попробовать ее на вкус всего на мгновение.
Я хочу большего. Всегда больше.
Я поднимаю ее со своих колен, продолжая целовать, и перекатываю наши тела на пол, пока она не оказывается подо мной. Мои меха лежат рядом, и я подтягиваю их вперед, чтобы у нее было на чем лечь. Она прижимается ко мне, ее ногти впиваются в мою кожу возбуждающим и странно свирепым образом.
— Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился, — шепчу я ей, когда начинаю прижиматься ртом к хрупкой шейке ее горла.
Она задыхаясь смеется.
— Я не думаю, что это будет проблемой.
— Делал ли я это для тебя в прошлом?
— О, да.
Я рад это слышать.
— И хорошо ли у меня это получалось? Я заставлял тебя кричать?
Она снова дрожит на мехах.
— О, да.
Это меня радует. Я нахожу завязку на ее тунике спереди и ослабляю ее, и кожа спадает. Ее груди мягкие и тяжелые, соски твердые и покрыты капельками молока. Я очарован видом моей пары, ее тело пышет от кормления нашего комплекта. Я наклоняюсь и целую каждую капельку молока на ее коже, и она хнычет в ответ. Еще больше молока появляется, чтобы занять место других капель, и их я тоже слизываю.
Стей-си слегка вздыхает.
— Как бы сильно мне ни нравился твой рот на моих грудях, ты останешься там навсегда, если будешь ждать, пока они перестанут вытекать. — Ее улыбка застенчива. — И нам, наверное, стоит приберечь молоко для Пейси.
Я киваю, целуя ниже.
— Тогда я сосредоточусь на других вещах.
— Я не возражаю против этого, — усмехается она.
От ее смеха мне становится тепло. Единственное, что может быть лучше, чем попробовать кожу Стей-си, — это заставить ее улыбнуться, и мне приятно делать и то, и другое. Я прижимаюсь губами к ее мягкому животу, а затем стягиваю с нее леггинсы. Они завязаны по бокам, и мне ничего так не хочется, как разорвать шнурки и сорвать с нее одежду, но я думаю о долгих часах, которые она проводит за шитьем. Я не хочу создавать для нее больше работы. У нее и так много дел. Поэтому я осторожно развязываю узлы и стягиваю леггинсы вниз. Терпеливо. Я проявляю терпение.
Один ее вид — это дар. Ее маленькая полоска меха между бедер зовет меня, ее запах сильнее, чем раньше.
— Мне это нравится, — говорю я ей, проводя пальцами по кусочку меха. — Все люди такие, или я самый счастливый мужчина?
У нее перехватывает дыхание от смеха.
— У всех людей там в той или иной степени есть волосы. Но ты все равно можешь считать себя счастливчиком.
— Да, — говорю я ей и оставляю поцелуй там. — Потому что это мое.
— Это идет в комплекте со мной, — говорит она, забавляясь.
— Да, и ты тоже моя. Но это особенно мое, — говорю я и накрываю ладонью ее влагалище. Даже здесь она маленькая, но ее кожа обжигающе горячая. Я чувствую, как ее кхай разливается по телу, отзываясь на мои прикосновения. — Оно влажное, горячее, вкусное и полностью мое.
Она снова смеется, слегка дрожа.
— Я не знаю, то ли это грязные разговоры, то ли я просто действительно возбуждена в данный момент.
— Ты нервничаешь? — По-моему, она нервничает.
Она молча кивает.
— Но почему? — Я снова целую ее холмик. — Я уже делал это раньше. Я целовал все твое тело. Ты родила мой комплект. Почему ты сейчас нервничаешь?
— Потому что это важно. — Ее голос — всего лишь шепот. — Потому что я так сильно скучала по тебе.
— Я здесь, — говорю я ей. Я беру ее за руку, и она крепко сжимает мои пальцы. — Позволь мне доставить тебе удовольствие, моя пара. — Когда она натянуто кивает мне, я наклоняю голову и снова целую ее холмик. Я буду лизать ее, пока она не закричит… но я никогда ее не отпущу.
Я устраиваюсь между ее ног и кладу свободную руку на внутреннюю сторону ее кремового бедра. Я не могу сдержать стон желания, вырывающийся из моего горла при виде ее розовых складочек, влажно поблескивающих. Я ждал несколько дней, чтобы снова попробовать ее на вкус. Ее пальцы снова сжимают мои, словно давая мне понять, что она тоже этого хочет. Я больше не теряю времени; я наклоняюсь и долго, медленно облизываю ее.
Ее дыхание прерывается.
Вкус Стей-си у меня на языке восхитительный. Я снова облизываю ее, такую сочную и сладкую здесь. Она на вкус лучше, чем я помнил, и я не могу удержаться, чтобы не лизать ее снова и снова, очарованный мягкостью на моем языке и
