последнее время ты так увлекаешься ростбифами, что даже твоё имя уже не помещается в бальную карточку, – сострил один умник.
– Иди ты к чёрту, Билли. На себя бы лучше посмотрел. Потанцевал с парой старух, которые чуть не померли от твоей польки в процессе.
– Мне нравятся зрелые женщины, – возразил тот.
– Среди девочек почти нет достойных образцов, – поддержал его молодчик с лицом сонной рыбы. – Мисс Пейдж и мисс Уилсон вроде бы ничего, но у их мамаш такие надменные рожи! Я вам клянусь, это передастся по наследству.
Юные джентльмены загоготали, довольные шуткой.
– А к мисс Рейнелл я и на пушечный выстрел не подойду, – разоткровенничался толстяк. – Видели, какая у неё бородавка? Ей-богу, ведьма.
Отпив из бокала вина, до сих пор молчавший парень пьяненько погрозил пальцем.
– Не согласен! Это мушка.
– Осёл! Они же давно не в моде, – накинулись на него остальные.
В ответ несведущий в моде развязно пожал плечами.
– Значит, прыщ.
Ёперный театр. Может, кроме меня ещё каких-нибудь девчонок судьба запихнула в мужские тела? А то уж слишком недостойные джентльменов разговорчики!
– Ту, в зелёном платье, видите? Весь вечер с одним кавалером проводит, – с кровожадным удовольствием отметил Билли.
– Наверное, это её брат.
– Или кузен.
– А её наряд? Это же безвкусица, неудивительно, что она не пользуется популярностью.
Я сжала кулаки. Подойду ближе и скажу им пару ласковых.
– А формы у неё ничего, – сменил курс Билли. – Без платья она гораздо симпатичней будет.
Стоп, Варя. Нельзя рвать чужие волосы и выкалывать глаза, нельзя!
– Так, ребята, встали в ряд и шагом марш! Вы немедленно извинитесь перед леди!
Они даже гыгыкать перестали. Кто-то поперхнулся от неожиданности.
– Сэр, а не слишком ли самонадеянно с вашей стороны предъявлять нам претензии? – толстяк напустил на себя важный вид. – Мы с друзьями мило беседовали, пока не пришли вы и не…
– Заткнись. Думаете, я не слышал, о чём вы тут трепались? Обсуждали окружающих, как зловредные бабы. Неужели ни капельки не стыдно?
– Сэр, вы, должно быть, очень благородны, если вас так задел разговор, который, кстати, было неприлично подслушивать.
Реально бы вцепились ему в волосы, но мерзкий вид помады останавливал. Не хотелось об него буквально пачкать руки.
– Вы ржёте, как кони, вас только глухой не услышит.
– Мы говорили не о вас…
– Вы оскорбили мою сестру, а значит, оскорбили меня. Мне-то ваши извинения не нужны, а перед леди вы обязаны извиниться, иначе вы долбоящеры, а не джентльмены.
Парни из компашки переглянулись. Парень, похожий на рыбу, захлопал губами, усиливая сходство:
– Какие ещё долбоящеры?
– Конченые, – ласково подсказала я.
– Ну, знаете, сэр, – лоб толстяка начал влажно блестеть, а щёки розоветь, – мне ничего не стоит дать вам в глаз.
– Прямо здесь и сейчас? Я увернусь от первого же удара, а потом буду бегать от вас по залу с криками «Бе-бе-бе!». Вам это надо?
Ха! Ну чё, съели? Одно дело языком чесать и совсем другое…
А? Меня облили шампанским! Прямо в лицо выплеснули!
Не успела я перейти в атаку, как мой порыв добиться справедливости был остановлен женским возгласом:
– Молодые люди, это что ещё за выходки?!
На всех парах к нам летела хозяйка.
– Леди Милдред… – нестройным хором заблеяли парни.
– Устроить драку в моём доме – уму непостижимо! Что вам сделал мистер Хант?
Опять невнятное блеяние.
– Я предложил им извиниться перед моей сестрой за то, что они злословили за её спиной, – сказала я.
– Злословили? – ахнула леди Милдред.
– Да, мэм. Не хочу выглядеть в ваших глазах ябедником, но они говорили возмутительные вещи.
– Где ваша сестра? Ах, я и сама найду бедную девочку. Только у её платья была такая чудесная расцветка… Джентльмены, вы все до одного сейчас подойдёте к мисс Хант и принесёте ей извинения. В противном случае я буду вынуждена отказать вам от дома.
Вместо того чтобы торжествовать, я чувствовала себя подавленной. Я ведь могла запросто оказаться на месте этих засранцев, если бы кому-нибудь вслух сказала, что леди Милдред со своей дохлой канарейкой смахивает на пирата с попугаем.
Будет мне урок. Джентльмен всегда должен им оставаться.
Глава 14. Момент истины
«Ждите гостей».
Неподписанная телеграмма
После бала у меня глаза слипались от усталости. Хотелось лечь в кровать и заснуть, укрывшись прохладным одеялком, однако мистер Хант не разделял моего мнения. Стоило нам переступить порог дома, он велел мне следовать за ним в его кабинет. Вот что за нафиг? По дороге он мне ни слова не сказал, а теперь, видите ли, поговорить приспичило.
Корча за спиной старика рожи, я вошла следом за ним в кабинет, который так же выполнял функцию библиотеки. Мы с Чарли иногда заходили сюда, когда мистера Ханта не было дома. Весело было книжки перебирать…
Мистер Хант зажёг свет, налил себе из прозрачного графина мутной жидкости и, вздыхая, подошёл к портрету пожилого джентльмена с маленькими сонными глазами и тяжёлым подбородком. Я терпеливо стояла у двери в расчёте на то, что выскользну в коридор при первом удобном случае.
– Бенджамин, – трагично начал мистер Хант и замолчал. Видимо, для усиления эффекта.
Откликнуться, что ли?
– Я здесь.
Старик повернулся к портрету, словно нашёл собеседника получше.
– Прошло без малого десять дней, а твоя память всё ещё не восстановилась.
– Так я же что-то вспоминаю…
– Нет, – мистер Хант отрицательно мотнул головой, даже не посмотрев в мою сторону. – То, что ты якобы вспоминаешь, – полная чушь. Истории о том, как ты в восемь лет собирал камешки на берегу моря, ничем не помогут тебе в жизни.
– Не всё сразу. Сначала вспомню детство, потом…
– Молчать.
Ненавижу, когда мне рот затыкают. Если он будет ещё и орать, моих нервов может не хватить, я и так их в последнее время потратила в огромном количестве.
Мистер Хант невозмутимо отпил из стакана. Пожевал губами.
– Как бы мне ни было горько, ты можешь навсегда остаться ущербным. Придётся тогда либо всерьёз заняться Джоном, либо подождать и посмотреть, на что способен Фредерик.
Я стояла и просто офигевала от его цинизма. Как можно было назвать своего родного сына ущербным?!
– Ты уедешь к Рейчел.
– Кто это?
– Ты даже твою тётку не помнишь. Рейчел Уэскотт – моя сестра. Вдова. Живёт за городом. Место, вполне подходящее для тебя. Не больница, пребывание в которой запятнает позором репутацию семьи. Там никто не будет видеть твоих сумасбродств, и ты будешь вдалеке от тлетворного влияния матери: у этой женщины давно ракушки с нитками в голове вместо мозгов.
