Читаем без скачивания Поход Матиаса - Брайан Джейкс

Полухвост попробовал успокоить его:

— Чепуха! Слэгар не стал бы убивать своих.

— Ха, а как насчет Шерстобрюха и Клино-спина? Это же он порешил их.

— Сухонос прав. Ты не лезь в это, Трехпалый. Могу поспорить, он расправился и с недомерком Витчем. Где Витч?

— Витч не убит, — вмешался Морщатый. — Слэгар куда-то взял его с собой.

Полухвост замахнулся на Морщатого кинжалом:

— Куда-то? Вечно ты шпионишь, гряшыи предатель!

— Гряшыи предатель? Посмотрите, кто это говорит! Слэгар велел мне не спускать с тебя глаз И не маши тут кинжалом, лучше вытри свои сопливые усы! Мои клинок в два раза больше твоего, погляди!

Полухвост с силой ударил Морщатого, пока тот пытался вытащить свой меч. Не ожидавший такой быстрой атаки, хорек упал, смертельно раненный. Полухвост повернулся к остальным:

— Поделом шпиону и предателю. Кто еще хочет попробовать? Подходи!

Трехпалый вытащил ужасного вида кривой нож.

— Эй, Полухвост, у тебя было достаточно времени, чтобы наговориться. Кого ты из себя строишь? Ты что, наш хозяин?

— Да, во всяком случае по отношению к тебе. Слэгар оставил меня здесь за старшего, когда говорил, что ему надо ненадолго отлучиться.

Трехпалый замахнулся ножом, кивнув Спиноблоху и Сухоносу, и они втроем стали медленно надвигаться на Полухвоста. Трехпалый злобно оскалился:

— Слэгар оставил тебя за старшего? Кому ты морочишь голову?

Полухвост вырвал меч из ножен убитого Морщатого. Он замахнулся мечом и сделал выпад своим кинжалом:

— Назад! Или вам действительно не поздоровится, когда Слэгар вернется.

Трехпалый медленно обходил его кругом, размахивая кривым ножом.

— У тебя, должно быть, мякина в голове вместо мозгов, если ты считаешь, что лис вернется, идиот. Зачем, как ты думаешь, он взял рабов с собой? У него и в мыслях нет возвращаться. Недаром его называют Хитрейшим.

Сухонос стремительно прыгнул на Полухвоста.

Горностай увернулся и пронзил ласку своим мечом. Потом он закричал, зовя на помощь Битого Глаза — единственного, не считая его самого, горностая в банде.

— Сюда, Битый Глаз! Слэгар меня оставил за старшего, выручай, друг.

Но не успел Битый Глаз встать на лапы, как Прыщелап и Змеешпор — две другие ласки — бросились на него. Сверкнули кривые ножи.

— Мы порешили этого, Трехпалый, кончай с другим!

Полухвост дрался как безумный, он ранил Лысолапа и уже совсем было прикончил его, когда Змеешпор нанес ему страшный удар своим кривым клинком. Полухвост испустил дух раньше, чем успел грохнуться на землю.

Оставшиеся после драки в живых сидели, зализывая раны и доедая то, что смогли найти из съестных припасов. От банды, кравшей детей в Стране Цветущих Мхов, осталось только пять ласок: Лысолап, Спиноблох, Трехпалый, Прыщелап и Змеешпор. Они в нерешительности бродили по своей стоянке. Трехпалый возомнил было себя вожаком, но после только что происшедшей резни решил, что лучше пока оставаться в тени, чтобы кто-нибудь из остальных не вызвал его на бой за первенство. Кроме того, кто его знает: Слэгар может вернуться, и тогда ему действительно не поздоровится.

Как бы читая мысли Трехпалого, Змеешпор злобно заскулил:

— Удрал. Как пить дать, удрал! Этот подлый лис бросил нас в беде и смылся, чтобы всю награду за рабов захапать себе. Особенно бесит то, что все это время мы тащились за ним, как стадо идиотов. «Да, хозяин», «Нет, хозяин». Ну и что с нами теперь?

Большой барсук, никем не замеченный, оказался посреди лагеря бандитов. Он стоял, пробуя лапой лезвие своего страшного двойного топора. Ласки вскочили, не зная, что предпринять против такого громадного воина, совершенно растерявшись без вожака.

Орландо холодно улыбнулся. Матиас с друзьями вышли из-за кустов и камней.

Прыщелапа забила крупная дрожь.

— Это все Слэгар.

Джесс встала перед Лысолапом:

— Куда Слэгар повел пленников?

— Я знаю, вы мне не поверите, — простонал тот в отчаянии, — но, когда мы проснулись, Слэгара уже не было. Пленников тоже, и крысы по имени Витч.

Матиас обнажил меч. Пятеро умоляюще завыли:

— Это правда, правда!

— Видите мертвую ласку вон там? Это Моченый. Когда мы проснулись, он уже был убит. Должно быть, он пытался задержать Слэгара.

Лог-а-Лог отозвал Матиаса в сторону и прошептал ему:

— Возможно, он говорит правду. Мои разведчики обнаружили следы. Они хорошо заметены, но ясно, что здесь были крысы. Это была целая орда, великое воинство.

Бэзил поднял с земли веревку и сделал на ней пять петель.

— Подойдите сюда, бандиты. Накиньте эти петли на свои грязные шеи. Прекратите выть, мы не собираемся вас удавить, хотя это единственное, чего вы заслуживаете. Теперь мы пустим вас вперед себя.

Вдруг в кустах раздался какой-то шорох, и оттуда неверной походкой вышел старый кролик, все еще кутающийся в свою холстину. Он обошел ласок, пристально глядя на них воспаленными глазами:

— Смерть, смерть. Это все, кого он оставил? В последний раз, когда лис в маске был здесь, никто из его банды не уцелел. Мертвы. Все убиты!

Матиас попытался еще выспросить у него что-нибудь, но кролик, пошатываясь, удалился в кусты, стеная о гибели и роке. Орландо провожал старика взглядом до тех пор, пока тот не скрылся из виду.

— Матиас, этот субъект знает намного больше, чем мы думаем. Ты слышал, что он сказал? Слэгар уже бывал здесь раньше. Должно быть, это его старая игра — набрать отряд из всякого отребья, посулив им золотые горы, а затем, когда почти все сделано, избавиться как-нибудь от них, а то и вовсе убить. И тогда он пожинает плоды своего гнусного промысла один.

— Да, — согласился Матиас, — но что он с этого имеет? Какова его награда?

Орландо пожал плечами:

— Может быть, мы выясним это, когда нагоним его. Одно ясно: теперь, отделавшись от своей банды, он должен быть близко к цели своего пути.

Матиас стоял между двумя скалами. Он достал пергамент: — Надеюсь, кое-что прояснится здесь. — Он показал на проход между скалами барсук и колокол. — Вот где мы находимся сейчас. Дай-ка посмотрю, что говорится в стихах:

Увидит колокол и рядом — барсука.Лицом к Владыке встань, что указует путь,После полудня в летний день там будь.Свою могилу смерть перед тобой раскроет.Кто сам сойдет туда?.. Никто, кроме героя.

Джабез присел около скалы-колокола.

— Идти недалече, всяко до полудня успеем. Отдохнем здесь. Где этот Владыка, который укажет нам путь?

Они оглядели местность. Вокруг были покрытые травой холмы. Кое-где виднелись заросли кустарника и рощи деревьев. Сейчас, поздним летним утром, в них не было ничего таинственного, что наводило бы на мысли о смерти. Все выглядело мирно и безобидно.

Джесс бормотала про себя:

— «После полудня в летний день». В какое время после полудня: в середине дня, ближе к вечеру, поздно вечером? Как это понимать? По мне — совсем дурацкий стишок. Что ты думаешь, Матиас?

— Думаю, что это означает ранний вечер, Джесс. Смотри, слова разделены. Здесь не сказано: «пополудни», здесь сказано: «после полудня». И еще. Владыка, указующий путь, не обязательно должен быть живым существом.

Джесс казалась обескураженной:

— С чего ты взял?

— Очень просто. Барсук и колокол — две скалы. Мы узнали их по очертаниям. Почему бы Владыке, указующему путь, не быть скалой?

— Или даже деревом? — прибавил как бы ненароком подошедший Щекач.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я только что лазил на этого барсука и осмотрел оттуда окрестности. Единственный ориентир среди этого однообразия — огромное дерево. Оно расположено на одной линии с тропинкой между двумя нашими скалами, но снизу его не видно.

Джесс, как стрела, выпущенная из лука, взлетела на скалистый склон к вершине барсука.

— Это там, Матиас! — крикнула она сверху. — Я его вижу. Самая огромная ель в мире. Вот это да!

Яркое полуденное солнце нещадно палило вершину барсука. Матиас, Джесс и Щекач стояли, глядя на дерево вдали. Воин ухватился за веревку, спущенную вниз Джесс.

— Скорей слезаем отсюда — и в путь. Нужно добраться к дереву до захода солнца. Я теперь точно знаю, что нужно делать и чего нам еще искать.

43

Маттимео открыл глаза. Он ощущал тошноту и ломоту во воем теле, но более всего — страх. Подняв закованные в кандалы лапы, он протер глаза. Последнее, что он помнил, — то, что его держали и кто-то, скрытый под капюшоном, наложил повязку ему на морду. Неодолимая сладкая тошнота от повязки все еще не проходила. Он потерял счет времени. Было темно, однако он чувствовал, что находится в каком-то помещении.

Пленники вокруг него тяжело стонали — кончалось действие снотворного. В следующее мгновение знакомая тяжелая лапа Аумы легла на его плечо.

— Что случилось? Где мы? — спросила барсучиха.

— Я не знаю. Здесь слишком темно. Похоже, это каменное помещение — вроде винного подвала Амброзия в Рэдволле.