Читаем без скачивания Аналогичный мир - 3 (СИ) - Татьяна Зубачева

Эркин пулей вылетел из спальни. Алиса бросилась за ним. Судьба супа её, конечно, не волновала, но возможность повизжать она тоже не могла упустить.

Суп пострадал, но не сильно. На второе Эркин поджарил картошки. И они пообедали.

— Эрик, а сейчас, что?

— Уберём, и я на работу пойду.

— Опять на работу? — Алиса задумчиво смотрела в свою тарелку. — А можно я ещё на кровати попрыгаю?

— Ты сейчас спать ляжешь.

— Нуу, — надула Алиса губы. — А потом мама придёт, она не разрешит.

— Значит, нельзя, — улыбнулся Эркин. — И ты же уже и бегала, и прыгала.

— Нуу… я ещё хочу. Эрик, а конфеты?

Эркин кивнул и встал, собирая посуду.

— Сейчас чай налью, и тогда по конфете.

— Эрик, а давай по две возьмём. Мама не узнает.

— Нет, — твёрдо ответил Эркин. — Я не буду обманывать.

— Ну, это же не обман, это… это так… так просто.

— Нет, — повторил Эркин. — Обман — всегда обман, — и, глядя на расстроенную, чуть ли не плачущую Алису, предложил: — Можешь взять мою конфету. У тебя будет две.

— Так у тебя же ни одной, — возразила Алиса. — Это тоже… нечестно.

— А иначе не получится, — улыбнулся Эркин.

— Ладно, — вздохнула Алиса и мужественно решила: — Я обойдусь.

Они допили чай, и Эркин стал мыть посуду. Алиса слезла со стула и пошла к двери, но, уже взявшись за ручку, обернулась к нему.

— Эрик, ты посиди со мной, — голос у неё дрожал от сдерживаемых слёз.. — Ну, хоть немножечко.

— Хорошо, — кивнул Эркин. — Я приду, вот только посуду домою.

— Ладно, — сразу повеселела Алиса.

Эркин быстро вымыл посуду, расставил её на сушке, вытер руки, протёр клеёнку на столе и накрыл его скатертью. Ну вот, теперь всё в порядке.

Алиса честно сама разделась и легла. Эркин, войдя к ней, улыбнулся: такая она была меленькая на «взрослой» кровати. Он подоткнул ей одеяло — столько раз видел, как это делает Женя, что никаких затруднений не вызвало — и осторожно сел на край кровати.

— Ну во-от, — удовлетворённо вздохнула Алиса, поворачиваясь набок и закрывая глаза.

Она хотела ещё что-то сказать, но уже засыпала. Эркин подождал, пока она совсем заснёт, и встал. Подобрал с пола и аккуратно сложил покрывало с кровати: конечно, Алисе самой с ним не справиться. Положил на стул. На другом стуле платье, чулки, бельё… Сложить их Алиса тоже не сложила. Эркин и здесь навёл порядок, расправил скомканные маленькие до смешного чулки. Оглядел комнату. Хорошо получилось. Светлая и… да, весёлая комната. Женя хорошо как придумала и расставила. Он пошёл к двери и уже от неё оглянулся на Алису. Спит, разметавшись, раскинувшись. Ну и хорошо.

Эркин вышел, плотно без стука прикрыв за собой дверь. Поглядел на часы. Если он хочет зайти по дороге и ещё из подарков кое-чего посмотреть, то надо спешить. Но вместо этого пошёл в спальню, сел на кровать и немного покачался. Хорошая кровать, упругая. И плотная, без выпуклостей и провалов. Огляделся и увидел себя сразу в двух зеркальных коридорах. Хорошо. Жене должно понравиться. А если нет, то он чуть-чуть сдвинет трюмо, и коридоров не станет, будут обычные зеркала. Ладно, хватит валяться — оборвал он себя. Надо собираться и бежать. Но… но кровать надо застелить.

Он легко вскочил и пошёл в кладовку, взял рулон с их постелью и перенёс в спальню, развернул. Так, старое покрывало, которое Женя клала на пол под перину, пожалуй, и не нужно. А перина… Кровать-то мягкая. Ладно, пусть остаётся. На перину простыню. А… а они же меньше кровати получаются. Ну, надо же?! Ладно, придумаем. Теперь одеяло, расправим его, разровняем, подушки… взобьём и рядом их положим. И ковёр сверху. Вот ковра хватило. Ну вот, совсем другое дело. Снова посмотрел на часы. Да, теперь-то уж точно пора. Вещи в шкаф и комод положить он уже не успеет.

Эркин ещё раз оглядел спальню и, как заклинание, повторил про себя: «Пусть Женя будет довольна». Он очень старался, пусть Жене понравится.

Переодеваться ему было не надо. Как оделся утром в магазин, так и оставался. Так что, бурки, шарф, полушубок, ушанка, варежки, бумажник, ключи… всё на нём, всё в порядке, можно идти. Он по-прежнему тихо вышел, запер за собой дверь на оба замка и быстро пошёл по коридору.

Во дворе он встретился с участковым, поздоровался и услышал совершенно неожиданное:

— С праздником тебя, Мороз.

— Спасибо, — растерянно поблагодарил Эркин.

Это что за праздник сегодня? Женя ему ничего не говорила. И в магазине. В прошлую пятницу была годовщина Победы, в этот день Империя капитулировала — это ему объяснили — так с утра и на улице, и на заводе все поздравляли друг друга. И он ответил участковому запомнившимися словами:

— Вас так же.

— Меня не с чем, — улыбнулся участковый. — Сегодня твой праздник.

И ушёл. Эркин пожал плечами ему вслед. Путает участковый что-то, никакого праздника сегодня нет. Мебель купить — это же не праздник. Он ещё раз пожал плечами и побежал на завод. Времени совсем в обрез. И странные слова участкового о празднике мгновенно выветрились у него из головы.

В бытовку Эркин влетел за пять минут до сигнала и сначала даже не обратил внимания на великий ор и гвалт. Орали все, и в этой путанице ругани и божбы разобраться было бы всё равно невозможно. И Эркин, пользуясь этой неразберихой, переоделся, закрыл свой шкафчик и к выходу пошёл со всеми, радуясь, что его опоздания не заметили. Хотя да ведь если по правде и не опоздал он, до звонка прибежал.

Опять контейнеры. И опять не трясти, не толкать, и поскорее, чтоб под снегом не стояли. И сразу на три платформы.

Эркину выпало работать с Антипом и Тихоном. Антип и Тихон на платформе крепят и ставят обшивку, а Эркину катать эти чёртовы дурынды. Старшой — хорошо — показал ему сразу, какие их, и Эркин сначала откатил свои из общей кучи поближе и напротив их платформы, а потом уже стал закатывать. Здесь главное — не дёргаться и не спешить попусту. И бригадир, видно, понимал это: не торопил и не подгонял по-надзирательски. Но Медведев и с другими вроде так: даст работу и давай, управляйся. Эркина эта система устраивала.

До обеда они со своей платформой управились, и Медведев, хотя звонка ещё не было, отправил их в столовую, но напутствовал по-новому:

— На одной ноге, мужики.

Антип и Тихон кивнули, кивнул и Эркин, хотя ничего не понял. Вернее, понял, что надо спешить, но почему? И в столовой такая же спешка, и народу заметно больше, чем обычно во вторую. И Эркин решил рискнуть. Когда они втроём уже сели за стол, спросил:

— Из-за чего шум?

— А ты что? — Антип шумно хлебал щи. — Не понял?

Эркин покачал головой.

— Святочную неделю нам дают, — заговорил Тихон. — Аж до третьего гулять будем. Но зато сейчас попашем. Не с трёх, а с когда скажут, и не до одиннадцати, а тоже, — Тихон поставил на пустую тарелку из-под щей тарелку с кашей, — тоже, значит, пока не отпустят. И в субботу, двадцать третьего работать будем. Понял теперь?

Эркин кивнул. В общем-то, ничего страшного. Вот только… только ему же к Тиму в субботу, на беженское новоселье, нехорошо получится, если его не будет.

— Да весь завод так. И аж трёхсменку, как в войну, снова сделали, — Антип, отдуваясь, отодвинул тарелки и взял стакан с киселём. Неодобрительно покосился на тарелку Эркина с котлетой. — А ты что, не держишь пост?

— Чего держать? — удивился Эркин.

— Ну, чего ты пристал к нему? — укоризненно сказал Тихон. — Он же некрещёный. Ведь так?

Эркин кивнул. Что такое некрещёный или, как ещё в лагере слышал, нехристь, он уже знал. И это его не трогало. Что есть, так то оно и есть. Но если весь завод так работает, то и… и у Тима, может, так же.

— Ладно, — встал Антип. — Хотим гулять, айда работать.

— Айда, — согласился, вставая Эркин.

А ещё ведь непонятно: оплатят ли эту неделю. Хотя… дурак он, конечно, кто ж нерабочие дни оплачивает? А вот получку же им должны двадцать девятого давать, а теперь как же?

— А получка тогда когда же?

— А в субботу же. И «ёлочные», и получка, — бросил, не оборачиваясь, Антип и заорал: — Старшой! Вот они мы!

— Ага, как раз, — из-под ушанки Медведева выбивались слипшиеся от пота пряди волос. — Вон на ту платформу давайте, мужики.

Снова контейнеры? Да, но другие, тяжёлые, намного тяжелее. С места не стронешь, а поехал — так не остановишь. Эркин виснет на контейнере, тормозит его всем весом, как бычка. И вдруг становится легче. А! Так это Колька-Моряк с другой стороны встал. Ну, так это совсем другое дело. Колька ругается с весёлым остервенением, и Эркин, и привычно подлаживаясь, и заражаясь этим странным весельем, орёт в ответ слышанное ещё от Андрея.

— Ого! — восхищается Колька. — Вот это загнул, слыхали, мужики?!

— Да пошёл ты…! — орёт Тихон. — Не за язык платят. Давай…!