— Маньяков? Это еще зачем?
— Затем что права человека превыше всего. И если человек хочет насиловать и убивать девок или жрать на завтрак жаренных младенцев, мы должны обеспечить ему такую возможность. Это и будет настоящая утопия. Наша, либертарианская. Государство ничто, личность всё.
— А права девок и младенцев?
— А тут уже вступают законы природы. Кто сильнее, тот и прав. Пусть девка найдет камень и вышибет нашему маньяку мозги. Ну что? — Чич поднял голову. — Подписываемся и начинаем строить?
Марск задумчиво почесал переносицу и кивнул.
Рассказ 21. Доча и папаша
— Я одного не поняла. Как эти трое толстосумов сюда попали? Да еще и толпу народа с собой привезли. Сколько здесь? Миллион? Два?
— Пятьсот тысяч. Из них почти половина — отбросы из Железного круга. Чич вербовал их по всем клоакам галактики. Брал самых отмороженных. А как они сюда попали, проще показать.
Профессор пыхнул трубкой и щелкнул кнопкой на пульте.
Одна из пустых стен осветилась, показав круглую площадь с цилиндром посередине, похожим на обрубок колонны. Площадь была заполнена народом. Большинство было в рабочих комбезах с рюкзаками и баулами за плечами. Народ быстро покидал площадь, растекаясь по ближайшим улицам. Вокруг цилиндра возникали сиреневые кольца порталов, откуда появлялись новые люди.
— Что это?
— Марск называет это машиной пространства. Стационарный телепортатор. Но в отличие от наших телепортов, у него нет ограничений по расстоянию. Может одновременно перенести сотню людей и тонны груза на десятки световых лет.
— Я всегда говорила, что Марск чертов гений.
— Марск не причем. Он его только раскопал, пока строил себе схрон на одном из астероидов. Очередное наследие той цивилизации, что миллионы лет назад контролировала галактику. И которой до сих пор даже название не придумали. Предтечи, Строители, Демиурги. Ни одно не прижилось. Лично я предпочитаю называть их Архитектами. Оно им больше подходит. Некоторые здания мы до сих пор строим по их лекалам. Эта планета тоже принадлежала им. Если не приглядываться к мелочам, может показаться, что разбомбили земной город. Настолько дома похожи. Только вот этим руинам миллионы лет.
Профессор прикрыл глаза и выпустил облако дыма.
Экран показывал полустертый барельеф на обрубке колонны. Вполне человеческая семья. Папа, мама, ребенок. Улыбаются. Папа вскидывает ребенка вверх.
— Они были очень похожи на нас. Возможно, мы их потомки. Просто заметно тупее. Архитекты построили сотни тысяч таких телепортов. На всех основных планетах галактики. Сейчас они почти все уничтожены. Когда Марск раскопал свой, то узнал, что целыми остались только пара десятков, энергии хватит на одну линию связи, да и та будет односторонней. Марск просмотрел список доступных планет и увидел, что одна находится в Угольном мешке. Решил, что нашел плацдарм для дальнейшего проникновения в область. Но ошибся. Это планета — ловушка.
— В смысле?
— В прямом. Отсюда нет выхода. В обратную сторону телепорт не работает. А покинуть планету на кораблях мешает защитная система, которая генерирует фантомы в виде кораблей-призраков. Они сбивают всё, что видят, а сами неуязвимы.
— Я думала эти призраки принадлежат олигархам. Они гнали нас прямиком к городу.
— Видимо, был какой-то сбой. Этой системе те же миллионы лет. И она не видит разницы между олигархами, людьми и роботами. Кстати, сначала олигархов здесь было пятеро. Грефа и Рокфеллера система уничтожила, когда они решили полетать на звездолете. С тех пор город никто не покидает.
— А ты?..
— Что «я»? Как узнал, куда ты сунула свой курносый нос, так собрался и прошел через портал вместе с очередной партией переселенцев. Разве я могу бросить тут свою взбалмошную дочурку?
— То есть мы сейчас оба сидим в одной ловушке.
— У нас есть шанс выбраться. Через древние подземелья под Железным кругом. Марск ведь тебя туда послал?
— Только не успел объяснить зачем.
— Все просто. Этот город олигархи построили на руинах научного центра. Он был практически полностью разрушен. Не пострадали только подземные уровни. И там Марск раскопал сведения о какой-то экспериментальной транспортной системе. То ли еще один портал. То ли корабль, который фантомы примут за своего и выпустят с планеты. Проблема в том, что для активации нужен ключ. И этот ключ — ты.
— Ага. Только не я, а мои вытащенные из тела мозги. Знаю. Марск показывал.
— Так думают Чич с Сукерблюмом. Но они ошибаются. Иначе бы давно свалили отсюда. Ты уже десятая претендентка на роль ключа. С подходящими нейронными связями. Предыдущих они убивали, извлекали мозг и встраивали его напрямую в систему. И каждый раз всё заканчивалось неудачей. Другие бы давно уже поняли, в чем дело. Но этим двоим, если что-то втемяшилось в голову… Короче, ключ должен быть живым.
— Тебе-то откуда знать, — подозрительно прищурилась Эликс.
Профессор отвел глаза в сторону.
— Я давно знаком с Марском и понимаю, когда он ошибается, а когда нет. Сейчас он прав.
Эликс внимательно разглядывала его лицо. Она тоже давно знала своего отца. Всю жизнь. И понимала, когда он говорит правду, а когда врет. Профессор не умел врать. Но сейчас старательно пытался это сделать.
* * *
— Гениально, — от избытка чувств Третий капитан даже поджал крайние ноги, балансируя на одной средней. — Но как ты догадался?
— Элементарно, — пожал плечами Второй. — Просто внимательно следил за боем.
На круговом обзорном экране разворачивалась эпичная картина космической битвы. Добрая сотня призрачных звездолетов, то и дело меняя облик, демонстрировали чудеса высшего пилотажа и поливали плотным огнем одно пустое место за другим. Остатки Седьмого автофлота сгрудились на орбите одной из лун и зализывали раны. Фантомы не обращали на них никакого внимания.
— Это кино, — сказал Второй. — Хроника. Нам показывают запись древней битвы. Видимо, она включается всякий раз, когда сенсоры засекают приближение чужих кораблей.
— Кино не стреляет настоящими разрядами, — возразил Первый.
— Это модифицированное кино.
— И что это за оборонительная система, если ее можно обойти, просто отойдя в сторону.
— Ей миллионы лет. Испортилась.
— Или это маневр, завлекающий в ловушку.
— Когда ты успел стать таким пессимистом?
— Не нравится мне здесь, — Первый хмуро разглядывал красно-черный диск планеты, что медленно вращался под их ногами. — Чую подвох.
Мягкий звон со стороны инженерного пульта возвестил, что последний поврежденный крейсер ремонт закончил. Крабы-монтажники, ползающие по его обшивке уже заползали внутрь.
— Подвох или не подвох, но на полпути останавливаться бессмысленно.
— Никто и не собирается, — буркнул Первый и наклонился к микрофону. — Поехали.
Корабли автофлота один за другим двинулись к планете.
* * *
Гнудь сидел на холодном полу, прислонившись к стене, и безучастно наблюдал, как монстр доедает Одиннадцатого. Сквозь стекло цилиндра и белесый туман отключенного стазиса было плохо видно, но по хрусту костей и треску разрываемых сухожилий можно было догадаться. Все семь шипастых конечностей двигались одновременно, ломали, кромсали, резали костяными лезвиями, насаживали куски на торчащие когти и отправляли в широкую пасть с тремя рядами острых зубов. Похожее на трехметрового паука чудище питалось аккуратно, словно аристократ за столом с филе-о-фиш и стейками из мраморной говядины. В конце трапезы монстр высунул из пасти длинную трубку, пробил череп и с тошнотворным хлюпаньем высосал мозг.
Вот так и меня этот урод кому-нибудь скормит, когда я буду не нужен, — лениво подумал Гнудь о невидимке.
— Впечатляет? — Насмешливый голос невидимки раздался буквально рядом с ухом, так что Гнудь подскочил на месте. — Паук-гурман с Берибеды. Сжирает всё без остатка. Ни костей, ни потрохов не оставляет.
