Читаем без скачивания Охотники за головами - Ю Несбё

– Отзываю вопрос, – поспешно сказал я.

Диана провела рукой вниз по моему животу и снова засмеялась:

– А утром он был ужасно бодрый. Но не из-за меня, а из-за телефонного звонка, который его разбудил.

– Весточка от меня.

– Да. Во всяком случае, он тут же оделся и ушел.

– Где у него был пистолет?

– В кармане куртки.

– Он проверил пистолет, прежде чем уйти?

– Я не знаю. Он так и так не заметил бы разницы, вес был примерно одинаковый. Я ведь заменила только три верхних патрона в магазине.

– Да, но холостые патроны, которые я тебе дал, были помечены красной буквой «B» на дне гильзы.

– Если он проверял, то подумал, наверное, что это значит «back»[37].

Смех наполнил спальню, смех двух человек. Я слушал его с наслаждением. Если все пойдет как надо и лакмусовые полоски не врут, скоро в этот хор добавится смех третьего человечка. И вытеснит наконец прочь иные звуки, от эха которых я все еще порой просыпаюсь по ночам. Грохот выстрелов Греве, когда вырывается пламя из пистолетного дула и в сотую долю секунды успеваешь подумать, что Диана так и не заменила патроны, снова предав меня. А потом – эхо, звон пустых гильз, раскатившихся по паркету, они потом затеряются среди прочих гильз, использованных и новых, от боевых и от холостых патронов, гильз, валяющихся там в таком количестве, что полицейские ни за что не смогут в них разобраться, даже если вдруг поймут, что камеры наблюдения поведали им совсем другую историю.

– Тебе было страшно? – спросила она.

– Страшно?

– Да, ты ведь никогда не рассказывал мне, что ты чувствовал. И тебя нет в кадре…

– В кадре… – Я чуть отодвинулся, чтобы увидеть ее лицо. – Значит, ты зашла в Сеть и нашла эту видеозапись?

Она не ответила. И я подумал, что по-прежнему еще многого не знаю об этой женщине. Что загадок там, наверное, хватит на целую жизнь.

– Да, – сказал я. – Мне было страшно.

– Но почему? Ты же знал, что его пистолет…

– Боевыми не были лишь три верхних патрона. Я должен был устроить так, чтобы он отстрелял их все, чтобы полиция не нашла в магазине холостых, правда же? Но он ведь мог сделать и четвертый выстрел. Мог и вообще заменить магазин. И вообще у него мог быть сообщник, о котором я не подозревал.

Наступило молчание.

Потом она тихонько спросила:

– Значит, ты не опасался каких-то других вещей?

Я понял, что она думает о том же, о чем и я.

– Опасался. – Я повернулся к ней. – Я боялся еще одной вещи.

Я ощущал лицом ее дыхание, частое и жаркое.

– Что он убил тебя той ночью, – сказал я. – Греве не собирался заводить с тобой семью, а ты была опасным для него свидетелем. Я знал, что подвергаю тебя смертельной опасности, когда спрашивал, согласна ли ты сыграть роль приманки в ту ночь.

– Я знала об этой опасности с самого начала, любимый, – прошептала она. – Именно поэтому я и подала Класу бокал с коньяком, как только он перешагнул порог. И не будила его, пока ты ему не позвонил. Я знала, что у него будет хлопотливый день после того, как он услышит голос с того света. А кроме того, я ведь заменила три первых патрона, правильно?

– Правильно, – сказал я.

Диане легко даются логические задачи с простыми числами – я вроде бы об этом как-то уже рассказывал?

Она провела рукой по моему животу.

– К тому же я оценила, что ты вполне сознательно подверг мою жизнь опасности…

– Что?

Ее ладонь скользнула ниже, накрыла мой член, охватила яички. Взвесила их и чуть сжала эти мешочки с семенем.

– Самое главное – это баланс, – сказала Диана. – Он – основа всех добрых, гармонических взаимоотношений. Баланс вины, стыда и нечистой совести.

Я принялся мысленно пережевывать услышанное, пытаясь усвоить, заставить мозг переварить эту довольно тяжелую пищу.

– Ты хочешь сказать… – начал я и бросил и начал снова. – Ты хочешь сказать, то, что ты оказалась в смертельной опасности по моей вине… что это…

– …справедливая цена за все, что я сделала тебе во вред, да. Как «Галерея Э» была справедливой ценой за сделанный аборт.

– И давно ты так думаешь?

– Давно, разумеется. И ты тоже.

– Точно, – сказал я. – Искупление…

– Вот именно. Искупление. Крайне недооцененное успокоительное.

Она сжала мою мошонку чуть сильнее, и я попытался расслабиться, наслаждаясь болью. Вдохнул Дианин запах. Он был чудесный, но приведется ли мне когда-нибудь вдохнуть такой аромат, который сможет отшибить вонь человеческих экскрементов? Услышать что-то, способное заглушить звук, с каким очередь прошивает легкие Греве? Потом уже мне казалось, что он смотрел на меня заплаканными, недоумевающими глазами, пока я прижимал холодные пальцы Уве к рукояти и спусковому крючку «узи» и маленького черного пистолета «рорбау», из которого застрелил Лотте. И случится ли мне хоть когда-нибудь попробовать еду, способную своим вкусом отбить вкус мертвой плоти Уве? Я нагнулся тогда над его телом, лежащим на кровати, и заставил себя вонзить клыки ему в загривок. И сжимал челюсти, пока кожа не порвалась и трупный вкус не наполнил мой рот. Крови почти не выступило, и, убрав за собой после мучительной рвоты, я изучил результат – может сойти за собачий укус, если вдруг следователь станет его искать. Потом я боком выкарабкался через окно позади изголовья, стараясь не попасть в поле зрения камер. Ломанулся прямиком в лес, потом уже стал искать тропки и дорожки. Приветливо кивал гуляющим. Воздух делался тем холоднее, чем выше я поднимался, и когда я добрался до Грефсена, то продрог окончательно. И там я уселся и глядел на осенние краски, которые уже наполовину высосала зима, на город, фьорд и свет. Свет, всегда предваряющий собой наступающую тьму.

Я ощутил, как кровь устремилась к пенису, пульсирует в нем.

– Иди сюда, – шепнула Диана мне в самое ухо.

И я овладел ею. Систематически и основательно, как человек, честно делающий свою работу. Который любит эту работу, но тем не менее отдает себе отчет: она все-таки работа. И работает, пока не включится сирена. Тогда женщина заботливо зажмет его уши ласковыми ладонями, и он, больше не сдерживая себя, наполнит ее горячим, жизнетворным семенем, хотя место уже и занято. А потом она уснет, а он будет лежать, слушая ее дыхание и ощущая удовлетворение от хорошо сделанной работы. И знать, что того, что было, никогда уже не будет. Но может, будет похожее. Может, будет жизнь. Может, он сумеет сберечь ту, что уснула рядом. Сберечь их обоих. Что он сможет любить. И, как нечто само собой разумеющееся, к нему вдруг приходит понимание этой любви, ее сути – эхо давней фразы, прозвучавшей на футболе в лондонском тумане: «Потому что я им нужен».

Эпилог

Первый снег выпал и растаял.

Я успел выяснить в Сети, что опцион на покупку и право экспонирования «Калидонской охоты» был продан на парижском аукционе. Покупателем выступил Музей Гетти в Лос-Анджелесе, который теперь может выставить картину и – если в течение периода опциона, равного двум годам, не объявится неизвестный на сегодняшний день владелец и не предъявит своих требований на это полотно, – сможет воспользоваться своим правом приобрести шедевр в постоянную собственность. Дальше шло несколько коротких фраз об истории картины, что много лет подряд шли споры о том, копия ли она или оригинальная работа совсем другого художника, потому что ни в одном источнике нет свидетельств, что Рубенс когда-либо писал «Вепря». Но на сегодня все эксперты сходятся, что автор все-таки Рубенс. Однако на сайте ни слова не было ни о том, откуда взялась эта картина, ни о том, что продавцом выступило норвежское государство, ни о цене.

Диана, поняв, что теперь, когда она ждет ребенка, ей будет тяжело заниматься галереей в одиночку, решила – предварительно посоветовавшись со мной – подыскать партнера, который мог бы заняться практической стороной дела, прежде всего финансовой частью, в то время как она сосредоточилась бы на самом искусстве и художниках. Кроме того, мы выставили наш дом на продажу. Мы оба решили, что ребенку лучше расти в таунхаусе чуть меньшей площади, зато на природе. И я уже получил очень заманчивое предложение о покупке. От человека, который позвонил мне тут же, как увидел объявление в газете, и попросил разрешения посмотреть дом в тот же вечер, частным порядком. Я узнал его, едва открыв дверь. Костюм от Корнелиани и очочки в стиле «я ботан».

– Не самое лучшее творение Уве Банга, – изрек он, промчавшись по всем комнатам со мной в кильватере. – Но все равно беру. Сколько вы хотите?

Я назвал цену, указанную в объявлении.

– Плюс миллион, – сказал он. – Деньги будут не позднее послезавтра.

Я сказал, что нам надо подумать, и проводил его к выходу. Он протянул мне визитку. Должность не указана, только имя и мобильный номер. Название фирмы по подбору персонала, написанное такими маленькими буковками, что прочесть практически невозможно.

– Скажите, – сказал он уже на пороге. – Вы ведь по-прежнему царь горы? – И прежде, чем я успел ответить, добавил: – Мы подумываем расширяться. Пожалуй, мы вам позвоним.