— Нашел твою машину, Вадим, — раздается бодрый голос Миши. — Триста шестьдесят два ВХУ. Московский регион. И вторую тоже нашел. Черный Лэндровер… — он называет и второй номер, только непонятно, нахуя. — Обе числятся на балансе у московской охранной организации.
— Что мне с этой информацией делать, Миш? — вспыляет Вадим. — Ты, может, знаешь, куда эти машины поехали, после того, как отморозки из них похитили Леру?
— Не кипятись, Вадим, — доносится из трубки. — Знаю, что они были в Кислово, камеры их там засекли. Пэтфайндер и Лэндровер с помятым передком. Дальше след теряется. Но в сторону Питера они не поехали.
— Понял, — мрачно отзывается Вадим. — Ещё что-нибудь?
У Миши больше информации нет, поэтому он прощается.
Вадим сам не свой из-за какой-то девицы.
— Вадим, успокойся уже! — рычу на него, задолбал туда-сюда ходить. — Что ты нашел в этой малолетке?
Оу. Это было опрометчиво.
— Малолетке?! — Вадим в два шага оказывается около меня и вцепившись в лацканы куртки, жестко встряхивает.
— А вот и не подеремся, — спокойно снимаю с себя его руки. — Я тебя понял. Она тебе приглянулась.
— Нет, ты не понял. Она мне как воздух нужна, — выпаливает Вадим.
— Мне-то зачем признаешься? Ей это скажешь, когда заберем, — ухмыляюсь.
Наверное, мне не понять, что он чувствует, потому что я в своей жизни никогда никого не любил. Некого как-то было. А Вадим вот попался на эту удочку. Чем так страдать, лучше, как я, жить себе спокойно без привязанностей.
В кабинет стучат. После рыка Вадима «да!» в дверь просовывается голова испуганной Светы. Объявляет, что прибыл какой-то молодой человек.
— Это к нам, веди, Свет, — предлагаю я.
Я нашел этого пацана около полугода назад. Талантливый ребенок, только борзый… жизнь рога не пообломала пока. Он называет себя Фотон.
— Чего вызывал, Вик? — спрашивает он, входя в кабинет, но, столкнувшись со свирепым взглядом Вадима, чуть приосанивается и показывает на хозяина кабинета: — Эт кто такой?
— Это человек, который может тебя в бетон закатать, а может очень щедро заплатить, — отвечает Вадим таким тоном, что я бы на месте Фотона прямо сейчас сел и заткнулся.
На моей памяти Вадим угрожал расправой в исключительных случаях, такое было всего пару раз. За этот вечер он перебрал столько вариаций казней в адрес обидчиков Леры, что у меня столько фантазии нет. Хотя я войну прошел.
— Чего надо-то? — спрашивает Фотон и ставит сумку с оборудованием на стол.
Не растерял борзости.
Вадим по столу толкает к нему андроид.
— Разблокировать и определить номер, — отдает приказ.
Пацан поднимает к лицу гаджет, вертит.
— Симку не пытались переставить? — спрашивает деловито.
— Нельзя вырубать телефон, — терпеливо объясняет Вадим, — на него могут позвонить, и звонок чрезвычайно важен.
— Выкуп требуют, — лицо Фотона озаряет насмешливая улыбка.
А я вижу, что Вадим сейчас ему фасад начистит.
— С чего ты взял? — плавно переключаю пацана на себя.
— Так схема модная, — он начинает рыться в сумке, что-то выискивая. — Подкидывают телефон с блокировкой, звонят на него, дают инструкции. Если симку пытаешься вынуть, она блокируется. Никаких инструкций, никакого номера. Идеально. Ко мне за последнее время раза три обращались с подобным.
— Так ты разблокируешь телефон? — скрипит Вадим, уставший от разглагольствований.
— Займет несколько часов, но да, — добродушно отвечает Фотон.
Он наконец извлекает из сумки небольшой провод с одинаковыми штекерами на обоих концах и ещё один телефон в потрепанном прорезиненном чехле.
— Расположись в за столом и работай, — велит ему Вадим, указывая на журнальный столик в углу. Я киваю в знак согласия.
Теперь можно расслабиться и подождать. Зову Вадима покурить. Фотон тут ничего и пальцем не тронет, потому что понимает, с кем имеет дело. Хочет живым выйти.
Но Вадим не уходит. Просто открывает окно и стреляет у меня сигарету.
В ожидании проходит несколько часов. Время плавно перетекает за полночь. Фотон запустил подбор паролей и дремлет прямо в кресле. Света не спит, время от времени носит чай или кофе, что закажем. У Вадима сна ни в одном глазу. Дикий взгляд, постоянно сжатые кулаки.
Около трех утра с журнального стола раздается истошное бипанье. Фотон тут же просыпается, ещё слабо понимая, что происходит тянется к телефонам, смотрит, потом отключает проводок и разблокирует андроид похитителей по графическому ключу. Затем ручкой нацарапывает рисунок на листке бумаги.
— Работа сделана, — принимается собирать свою сумку, хотя самого чуть пошатывает со сна. — С вас двадцать кусков.
— Переведи деньги, Вик, — бросает мне Вадим. — И обратись к кому надо запеленговать телефон похитителей.
Он поднимает ко мне лицо, озаренное злорадной кровожадной улыбкой. Не завидую я тем, кто встанет на его пути к Лере.
57. ♀
Валерия
Тупо смотрю на мужчину, не в силах пошевелиться. Он ведь на полном серьезе спрашивает. И нет сомнений, что срежет с меня одежду, если я сама не разденусь. Ужас затапливает душу. Я не могу, не хочу… мне страшно. Не говоря уже о том, что этот уродец мне омерзителен.
— Не надо, прошу… — выговариваю севшим от подступивших слез голосом.
— Отказываешься сама тряпки скинуть? — Мертвец зыркает на меня из-за плеча и похабно склабится. — Тогда применим план Б.
Он поворачивается на матрасе и, схватив за ногу, тянет меня к себе. Я в панике цепляюсь ногтями за обивку матраса, выворачиваю один, вскрикиваю от острой боли. В голове мигает мысль, что на шум сюда кто-нибудь спустится, принимаюсь отбиваться от него другой ногой и кричу что есть силы. Но голос сиплый, крик получается булькающим и глухим.
— Ах ты сука! — Мертвец рывком швыряет меня вперед и забирается на грудь, приставляет к горлу нож. — Ещё звук, и ты никому не достанешься!
— Лучше так, — рычу на него, стараясь не порезаться. Нож у него острый.
Он убирает руку с ножом, хватает меня за ворот худи и, привстав надо мной, режет от горла к нижнему краю, едва не задевая кончиком лезвия майку и кожу под ней.
На лестнице таки раздаются шаги, спускается второй, которого я про себя называла Треугольником.
— Ты чего творишь? — спрашивает он возмущенно.
— Подарок распечатываю, — огрызается тот. — Девку Борис все равно в расход пустит.
Треугольник усмехается и подходит. Я мгновение смотрю на него с надеждой, но понимаю, что надежды нет. Он пожирает меня маслянистым взглядом, облизывая губы. Решил присоединиться.
Пользуясь паузой, отползаю к стене и запахиваю разрезанную толстовку, но мужчин мое сопротивление, кажется, только забавляет.
— Мы твою мордашку не тронем, если будешь послушной, — почти ласково произносит Треугольник и приближается к матрасу вплотную.
Он тоже вытаскивает из-за пояса нож и виртуозно крутит на ладони.
— А будешь плохой девочкой, зубы повыбиваем, — гогочет Мертвец. — Без зубов даже безопаснее.
Умолять их бесполезно. Сопротивляться себе дороже. Но я не могу добровольно сдаться. Я определенно проиграю против двоих вооруженных мужчин.
Мертвец снова рывком за ногу притягивает меня к себе, а Треугольник вмиг оказывается за спиной. Хватает меня одной рукой за лоб, другой держит нож у шеи. Дергаться страшно, а не дергаться… Мозг в истерике, сердце бьется в горле. Я никак не могу остановить это надругательство, хотя пытаюсь защищаться руками.
Они вдвоем сильнее. Мертвец грубо скручивает толстовку мне на плечи, как рубашку, и поднимает ножом майку. На этот раз режет снизу вверх. Распоров полностью, он подцепляет лезвием лифчик посередине. Ждет, смотрит на мою реакцию. Да что на неё смотреть. Я в ужасе. Меня трясет. По щекам текут слезы.
Он просовывает лезвие между чашечками лифчика и в одно короткое движение разрезает. Скользит отвратительной клешней по телу, сминает грудь. Мотаю головой от отвращения и режусь о нож, который так и подпирает горло. Вскрик вырывается сам собой.
