Читаем без скачивания Отвергнутая. Игрушка для Альф - Рин Рууд

меня из фантазий вырывает глухой рык Анрея. — Ну… Опять какая-нибудь внезапная хрень, и побежали мы на четырех лапах непонятно куда.

— Хм.

— Не хочу я опять бегать, — Анрей скалит зубы. — надо закрыть вопрос.

— Как?

— Если зверю так нужны мохнатые не пойми кто, то пусть так и будет, — прижимает уши.

— Да мы чуть не подохли в прошлый раз!

— Если и идти к Малиновой Ведьмочке, то без хвостов… Фигурально выражаясь, — Анрей щурится на меня. — Оно тебе надо потом огрести от нее люлей за какую-нибудь шутку Жреца, который возьмет вместе с шаманом забавы ради и связь восстановит.

— А это будет на него похоже, но если мы явимся такие пушистые и красивые и… нас переклинит? И опять под коготь зверя заползем?

— Одичаем, — мрачно отвечает Анрей.

— Что, без пирожных и жизнь не мила? — ехидно спрашиваю я.

— Да сам-то тут все слюнями залил.

Опускаю морду. Действительно, все в слюнях, которые переливаются искорками под лунным светом на пожухлой траве.

— И ведь никто из нас не согласится быть любовником, да? — Анрей потягивается, опустив передние лапы. — Два мужа?

— Наш лес — наши правила, — самодовольно фыркаю. — Мы и так уже извращенцы. У нас в Советниках — Вестар. Нам уже так-то нечего бояться. Пф. Одна жена. Тоже мне сенсация. Вестар перекроет эти слухи очередной своей пьянкой с голыми акробатками и… не знаю… шпагоглотательницами.

— Тогда погнали.

Прыгает со склона грациозными прыжком, и его шерсть вспыхивает под лунным светом серебром.

Я за ним.

Не готовы мы, как мужчины, отказываться от малиновых пирожных. И если Зверю суждено пасть под лунным проклятьем и роком, то отпустим мы его на волю.

Летим белыми призраками в ночных тенях, которые расступаются от нашего рыка. Ветер, шорохи, шелест сливаются в одну лесную песню, которая ныряет в наши волчьи легкие свежим воздухом. У нас с лесом одно дыхание, и оно ведет нас через густые заросли… к судьбе?

— Милостивая Луна, что за хрень у тебя в голове? — недовольно огрызается Анрей.

— Да что-то накрыло, — выскакиваю из папоротника. — Девочки, кстати, любят стихи.

— Оставь эту ерунду для Вестара, — Анрей встряхивает ушами. — Это его забавы.

— Резонно.

Ускоряемся. Лес пропускает нас через тени, открывая короткий путь. Мы сливаемся с его глухими звуками и легким туманом в одно целое. Становимся его ветром и выпрыгиваем из зарослей молодой рябины к прогалине.

— А вот и наши Лорды! — пьяно восклицает Вестар, развалившись на траве возле мрачных Охотников. Поднимает серебряный бокал. — Прибежали таки наши красавчики. Ну, посмотрите на них. Какая прыть, какая грация, какая шерсть!

— Он опять нажрался, — рычит Эрвин.

— Почему это вас удивляет? — раздается ехидный голос Верховного Жреца.

— Действительно, — хмыкает Вестар и присасывается к бокалу. Бубнит. — Пили бы вы так, то не были бы такими мрачными. Тоже мне. Пью когда хочу, пока могу.

Я слышу недовольный храп лошадей в лесу и испуганный скулеж.

— Да несите вы уже их, — фыркает Вестра.

Выходят три Охотника. У двух на плечах — связанные черные волчицы, третий толкает вперед тощую и морщинистую бабку в черных лохмотьях и шкурках куниц:

— Пошла.

— Грубиян, — шипит бабка и кривит рожу Верховному Жрецу, — а ты урод.

— Никаких манер, — вздыхает он в ответ.

Охотники кладут волчиц на траву, они поднимают морды, и наши взгляды пересекаются. Мы замираем, и… ничего.

— Ну? — Вестар отхлебывает вина. — Как девочки?

А девочки тоже недоуменно переглядываются, навострив уши, и вновь на нас смотрят.

— Не будет вам счастья, — хрипит бабка-шаманка и грозит нам с Анреем пальцем. — С северными волками не бывает счастья. Их мужьями должны быть восточные волки. А не вы! Испоганите их кровь! Лорды! Ишь ты! Черная кровь для черной, а не для белой!

Я, Анрей и две черные одинаковые волчицы щуримся, пытаясь друг в друге разглядеть свою судьбу или хоть ее отголоски.

— Это точно они? — спрашиваю я.

— Точно, — Жрец цыкает. — Ну и? Сердечко екнуло, нет?

Мы с Анреем оглядываемся и кривим морды.

— Ягодка? — он вскидывает бровь.

Один глухой и сильный удар в моей груди, и он вторит удару сердца Анрея.

— Я тебе говорила, старый обормот, что я мастер своего дела?

— Я не против, чтобы ты тешила свое самолюбие, — Верховный Жрец пожимает плечами и сует травинку в зубы. — Конечно, дело в твоем мерзком колдунстве, а не в малиновых пирожных.

— Да ты не в своем уме! Какие еще пирожные?

Мы с Анреем облизываемся, переглядываемся и кидаемся прочь.

— А девочек я могу себе оставить на перевоспитание? — кричит Вестар.

— Нет! — рявкаю я. — Если они из важных и благородных, то потребуй взамен золота, земли или еще чего. Да ты сам уже все поди пронюхал!

— Да нихрена у них нет!

— Тогда отпускай! — подвывает Анрей.

— Но у их потенциальных мужей можно кое-что спросить!

— Вот и спрашивай!

— Понял!

— А старуху я к себе забираю! — ветер доносит голо Жреца. — Она мне, гадина такая, все секретики расскажет!

— Не дождешься! — визжит шаманка. — Я себе язык откушу!

— Откусывай! Ох ты ж, дура! Разожмите ей пасть!

Вновь переглядываемся с Анреем, и с рыком скрываемся в ночи, подгоняемые легким ветром, в котором чуем малину.

Глава 55. Нет уж

— Свежая малина! Последняя! — кричит торговка. — Самая сладкая! Лесная!

Поправляю на шее шарф, под которым спрятан зачарованны мамой амулет, и торопливо бегу мимо прилавков и игнорирую торговцев и торговок, которые обещают самую лучшую морковь, ароматные травы, свежую утреннюю выпечку.

Сегодня мы покинем город. Вещи почти собраны.

Я хочу верить, что Леди Илина сдержит обещание и не раскроет сыновьям правду о том, что их игрушка носит под сердцем волчонка, ведь я уже полна фантазий, как воспитываю малыша или малышку. Без Анрея и Эрвина.

И в этих фантазиях я гордая и сильная волчица без сожалений о прошлом, которое подарит мне милого волчонка, и похож он будет только на меня.

Замираю. Кто-то за мной наблюдает. Оглядываюсь, выискиваю среди человеческих глаз волчьи и горящие голубым светом, но не нахожу.

Показалось?

Если Леди Илина наябедничала на меня, то я не прощу ее. Я имею право воспитывать своего ребенка без их семьи. Уедем, и ничего никому мы не должны.

Ускоряю бег, перескакиваю выбоины от копыт и ныряю в темный переулок. Обхожу кучу лошадиного помета и через несколько шагов застываю от тихого голоса моего бывшего жениха Малька за спиной:

— И кто же это у нас? Волчья подстилка?

Оборачиваюсь через плечо, придерживая шарф у шеи:

— Вот черт.

— Вернулась из леса, да? — скалится в улыбке. — И все-таки