чья аура заставляла Амори доверять сказанным словам.
В какой-то момент он перевёл взгляд дальше, за спины выстроившихся солдат, где в его сторону шли две девушки, одна из которых была ему знакома, во всяком случае, они встречались раньше.
Когда Алиса поравнялась с Русланом, она поздоровалась с генералом.
— Думаю, вы не помните меня. Я Алиса Мэй… — в этот момент генерал договорил за неё: — помощница мэра Атри Санка. Как же не помнить. Это с вами он был на приёме в честь окончания войны, когда облился вином.
Девушка улыбнулась.
— Ну, если бы не ваш удар по лицу министра Берлоу, который налетел на мэра, то он мог и не вылить вино на свой костюм, — ответила она.
Генерал самодовольно усмехнулся, словно вспомнил тот день.
— Так ты с этими бандитами? — наконец спросил он.
Девушка замялась, потому что не хотела отвечать на такой вопрос, который поставит её в неловкую ситуацию либо перед одним, либо перед другим.
— Господин генерал, вы же понимаете, что ситуация в мире изменилась. Эти солдаты спасли нас, защитили и делились своей едой, — начала объяснять девушка.
— Они не солдаты! — резко обрубил Линегн и указал рукой на своих бойцов, которыми явно гордился. — Вот солдаты!
На самом деле, ему было чем гордиться. Эти люди в тяжелейших условиях устояли перед соблазном отправиться в Тирольскую бухту и предпочли защищать людей до последнего, оставаясь преданными своему командиру.
Руслан это также понимал, видя измождённые, но решительные лица бойцов за забором.
Алиса не реагировала на резкие высказывания старика и продолжила говорить.
— Господин генерал, мои люди всего лишь пару дней как перебрались под защиту лейтенанта, но уже успели получить дома лекарства и еды столько, что люди начали набирать вес. Неужели вы хотите, чтобы люди под вашим командованием продолжали жить так, как сейчас? — спросила девушка.
Линген стоял, сжимая кулаки за спиной от досады. У юнца перед ним, который даже не мог управлять армией, было всё, чего ему так не хватало.
Люди в лагере уже были на последнем издыхании, и даже неясно, выдержат ли они дорогу в новое место жительства, а девушка в лицо высказала ему все эти недостатки.
Он оценивающе посмотрел на Руслана с ног до головы.
— Вы примете и гражданских? — спросил генерал и в ту же секунду услышал вздохи гражданских у себя за спиной.
— Разумеется! Чем их больше, тем лучше — мгновенно ответил лейтенант, после чего добавил — у нас пока проблемы с едой, и мы только начали восстанавливать сельское хозяйство, но однозначно никто не будет голодать.
После этих слов Амори начал задавать практические вопросы, что уже дало понять всем, что он согласен на присоединение к прибывшим солдатам.
Люди ждали лишь одного и, затаив дыхание, слушали старика.
— Мы согласны. Я отправлю первую партию гражданских и своих офицеров, чтобы удостовериться в ваших словах, — сообщил он.
Руслан улыбнулся в ответ и, кивнув, направился к своему внедорожнику.
Дальше ему тут было делать нечего, он получил то, что хотел, — опытных офицеров.
* * *
Последующие две недели солдаты Руслана занимались лишь тем, что перевозили беженцев из военной части в деревню Гром.
Для этого были мобилизованы все силы, потому что пришлось расставить солдат в обоих лагерях, так как были опасения, что могут напасть охотники за рабами или другие бандитские группировки, жаждущие оружия военных, которое, как они считают, хранится в военной части.
Каждый конвой с беженцами сопровождала рота солдат, а также на пути всего маршрута были расставлены разведчики, которые контролировали подходы к дороге, где могла быть устроена засада.
В самой деревне Гром новых жителей сначала встречали довольно прохладно из-за опасения людей, что им будет не хватать провизии, но даже через несколько дней поступление еды не прекращалось, а, наоборот, наращивалось.
Руслан в казармах отдельно покупал пайки расширенного типа, которые, в том числе, могли быть добавлены в стандартный рацион пехотинцев.
Последнего он делать не стал, так как это увеличивало стоимость солдат, но для того, чтобы продержаться до момента, когда они получат урожай, такое было вполне приемлемо.
Сегодня прибывал последний конвой, в котором находились солдаты армии Кельрадии.
Генерал Линген со своей внучкой ехал во внедорожнике в центре колонны и уже издалека заметил высокие стены из армированного бетона, покрытые толстыми стальными листами, а вокруг и на самих стенах можно было видеть турели со стволами минимум пятидесятого калибра.
Находившийся рядом его личный адъютант Кристиан с открытым ртом смотрел на эту картину.
— Это не лагерь… Это… — он даже не знал, какой эпитет подобрать для обозначения строения впереди.
«Цитадель», — произнёс генерал, сравнивая строение перед собой с неприступной крепостью.
Когда колонна подъехала к открытым воротам и въехала на территорию, их удивление теперь можно было описать лишь одним словом — шок.
Слева вдоль дороги стояли двадцать танков, которых они никогда не видели, а справа мобильные системы ПВО со счетверёнными автоматическими зенитными установками на гусеничном ходу.
Не дав им опомниться, колонна подъехала к плацу, где находилась статуя солдата, и после остановки находившиеся в кузовах бойцы тут же начали выпрыгивать из кузова.
В это же время к двери генерала подбежал рослый мужчина с сержантскими нашивками и, открыв дверь, встал по стойке смирно.
Все солдаты также выстроились в ожидании приказов, и это было настолько слаженно и чётко, что даже Кристиан позавидовал их выправке.
Генерал, разумеется, также оценил их действия и, выйдя из машины, осмотрел солдат.
— Вольно. Разойтись! — приказал он.
Солдаты тут же развернулись и пошли в сторону казарм, а Линген в этот момент почувствовал в груди приятное тепло.
Для него было неясно, будут ли эти солдаты слушаться его, как собственные, но такое подчинение этих бравых воинов, которых он успел оценить за две недели сотрудничества, действительно грело ему сердце.
— Товарищ генерал, разрешите проводить вас в командный центр, — обратился сержант.
— Представься, — нахмурившись, произнёс Линген.
— Сержант Максим Кондратенко! — Приложив правую руку к виску, отчеканил боец.
— Веди, — приказал старик и, забрав внучку из автомобиля, преследуемый более двадцатью своими офицерами, пошёл в сторону огромного здания.
Оно выглядело необычно. Спереди явно находился вход для людей, а левее — огромные раздвижные ворота и гигантский рисунок серпа и молота на них.
На самой высокой части развевался красный флаг с таким же символом, что и на воротах.
Когда
