пилота? Пилот скажет: «Получал приказ от меня, знать не знал, что в ящике». А Имперская закупочная корпорация вроде как вообще ни при делах. А ведь именно я нашёл этот ящик — и об этом знал весь караван. Все слышали мои переговоры с начальником каравана. Наверняка кто‑то из наёмников мог это рассказать Мидланду. А Имперская закупочная корпорация сослалась бы на то, что это был мой трофей, так как именно я его нашёл. И как я им распоряжусь, они понятия не имеют.
«Красивая схема», — подумал я невесело. Для суда, может, и прошло бы.
По факту моя роль в этой операции была простой: не подпустить охрану соседнего небоскрёба к ящику до момента, пока он не выпустит содержимое. Причём убивать охранников соседнего здания никто не хотел — это было специально оговорено. Почему? Чтобы не ссориться с корпорацией, которой принадлежит соседнее здание, не открывать ещё один фронт. Разумно. Но при этом несколько охранников всё равно погибли — свалились с крыши при взрыве ящика. Спишут на случайные потери, они сами к ящику сунулись.
Похоже, я слишком рано посчитал счёт «пять — один» в пользу Мидланда. Меня они не захватили. На крыше я был в балаклаве — ни лица, ни примет. Единственный момент, когда я мог засветиться, — когда влепил нейротик в лоб командиру спецназа. Но там было темно, я стрелял из переулка, и они бросились в погоню уже после. Вряд ли кто‑то успел засечь направление выстрела и разглядеть лицо стрелка.
Так что, как ни старалась эта дамочка меня сдать, ничего не вышло.
«Посмотрим, что утром заявит Мидланд», — подумал я.
После чего я понял, что за последние двое суток не спал вообще. Адреналин закончился — и меня попросту срубило.
Утром я проснулся рывком. Посмотрел на ворота. По узкой полоске света понял, что следующий день в самом разгаре, а я проспал добрых двенадцать часов.
У меня был припрятан банковский чип на чёрный день. Сумма там была небольшая, но на планшет должно хватить. Выглянул из гаража и огляделся: тихо. Вышел из переулка на улицу. Только закопчённое здание Мидланда говорило о том, что здесь вчера происходило. Пожар давно закончился. На улице не было ни полиции, ни других спецподразделений — только прохожие, идущие по своим делам.
Вскоре я добрался до остановки аэроэкспресса и там сориентировался, где нахожусь. Оказалось, совсем недалеко от моей заначки. Вскоре я купил самый дешёвый планшет, первым делом открыл местные новости и несколько секунд просто смотрел в экран, не веря тому, что там написано.
Во‑первых, Мидланд по всем каналам обвинял в нападении Имперскую закупочную компанию. Официальные пресс‑релизы, интервью директора службы безопасности, съёмка соседней повреждённой крыши здания. Подача была грамотная: Мидланд — как жертва злонамеренной корпоративной агрессии, не более и не менее. Это меня совсем не удивило.
Во‑вторых, и вот этого я не ожидал, Мидланд сумел захватить Пилигрима. Как и когда — об этом не было ни слова. Она сидела перед камерой: избитая, с рассечённой бровью и явно недавно вправленным носом — и давала показания. Причём всё время улыбалась. Широко, безмятежно, почти радостно — как человек, которому только что сообщили очень хорошую новость. Такой я её за всё время нашего короткого знакомства не видел ни разу. Один раз она рассмеялась прямо посреди ответа — и якобы журналист опрашивающий её, явно не знал, как на это реагировать.
«Препараты», — сразу понял я. Кто‑то хорошо поработал над ней. Она отвечала на всё охотно и с видимым удовольствием, не осознавая, что говорит. Сыворотку правды, похоже, использовали. Разумный после неё становится открытым и разговорчивым, но не понимает, что происходит. Процедура дорогая и запрещённая. И очень неприятная, особенно когда отходишь после неё — если верить сети, конечно.
В‑третьих, она оказалась не наёмницей, как я подумал. Она являлась штатным сотрудником службы безопасности Имперской закупочной корпорации — причём в довольно высоком звании. Присланной, вероятно, именно потому, что у Финира шли провал за провалом, и корпорация решила исправить ситуацию, взять контроль собственными силами.
Обо мне в репортажах упоминалось вскользь — пару раз, без деталей, без фотографий: некий наёмный стрелок, предположительно связанный с Имперской закупочной компанией. Не более. Похоже, Мидланд сделал выводы: когда они с помощью прессы раздували мою роль, а потом получали неожиданные последствия, теперь решили не акцентировать на мне внимание. У них появилась более интересная дамочка.
Потом показали командира их спецназа — хорошо мне знакомого. Крепкого, с огромным синяком, занимающим почти всю правую половину лба и уходящим под правый глаз и немного под левый. Журналисты обступили его у входа в полицейское управление. Он держался с показным достоинством разумного, которому очень неловко, но признавать это он не намерен.
— Где вы так неудачно? — спросил кто‑то из первого ряда с невинным видом.
— Ударился о защитную дугу при посадке куба, — отрезал командир.
— А как прошёл остальной полёт? — крикнул кто‑то из задних рядов, явно зная ответ заранее.
Командир только прорычал что‑то неразборчивое и зашёл в здание. Дверь за ним закрылась. Журналисты засмеялись. Оператор поймал крупный план захлопнувшейся двери — и я подозревал, что эти несколько секунд войдут в вечерний дайджест.
Уже собирался выключить планшет, когда появилось заявление пресс‑службы Имперской закупочной корпорации. Корпорация категорически отрицала причастность к нападению. Показанная девушка никогда в их структурах не работала, и они о ней ничего не знают. Они сами являются жертвой агрессии со стороны корпорации Мидланд, который несёт полную ответственность за уничтожение трёх баз Имперской закупочной компании. Далее следовал перечень претензий.
Пресс‑секретаря немедленно завалили вопросами. А я выключил трансляцию.
Картина стала ясной. Пилигрим действительно являлась сотрудницей Имперской закупочной компании, скорее всего, присланной Финиру в помощь, а то и поставленной над ним. С учётом его счёта с Мидландом — вполне понятное решение. Она оценила ситуацию и решила нанести ответный удар по Мидланду их же методами. Технично, дерзко — и почти сработало.
Почти? Потому что ей нужен был козёл отпущения. И такой разумный нашёлся быстро. Я подходил идеально: наёмник, уголовник без родных и близких, с репутацией человека, который делает грязную работу и не задаёт лишних вопросов. А вот Ори нельзя было трогать: он сотрудничает с флотом, а я — никто. Поэтому она решила подставить и слить Мидланду меня — будто это была моя личная идея, и я сам её осуществил.
Вот только получилось у неё, как в старой поговорке: «Не
