Кроме штрафов, существует другой финансовый рычаг, которым пытаются бороться с чрезмерной запасливостью, с накоплением ненужного оборудования. Стоимость станков, подъемных кранов, сварочных аппаратов и тому подобного имущества, приобретаемого предприятиями для своих нужд, включается в понятие «основные производственные фонды» (к ним же относится стоимость заводских зданий). С этих основных производственных фондов государству выплачивают отчисления за амортизацию. Чем больше накопишь оборудования, тем выше «основные фонды», тем больше отчисления за них, и тем труднее сводить с положительным сальдо баланс предприятия. И все же вывернуться с цифрами на бумаге всегда гораздо легче, чем достать в нужный момент нужную вещь. Поэтому снабженцы продолжают хватать, что попадется под руку, а уж что кому достанется — это часто вопрос удачи.
Чтобы как-то ослабить вредные последствия этого стихийного «плюшкинства», чтобы активизировать промышленно-хозяйственный обмен веществ, Госснаб СССР проводит всесоюзные ярмарки «по реализации излишних и неиспользуемых ценностей». Летом 1976 года 4 тысячи снабженцев съехались на такую ярмарку в город Горький. Примечательно, что в поисках лекарства от болезни центральное государственное учреждение пытается использовать все тот же, сто тысяч раз обруганный и проклятый рынок. Трогателен и выбор места — Нижний Новгород издавна славился своими ярмарками.
Нынче, конечно, не крутятся карусели, не полощутся на ветру стены шатров, не лезут на столб удалые молодцы за подвешенными там сапогами, не гуляют в кабаках купцы-толстосумы. Ну, пропьют командированные участники в гостиничном ресторане десятку-другую, а так все чинно, по-деловому. Каждый снабженец сообщает о залежах товара, с которым он рад был бы расстаться (так называемые, неликвиды), и жадно ищет то, что позарез нужно его родному заводу. Например, посланец из Мурманского треста «Промвентиляция» счастлив был обнаружить в списке неликвидов электроножницы для резки металла, пылившиеся на складах «Таджиксантехмонтажа», 10 тонн этилацетата, предлагаемые Торжокским заводом полиграфических красок, и многое другое, на приобретение чего он тут же заключил «сделки», скрепленные печатями посредников. Увы, вернувшись домой, ни ножниц, ни этилацетата, ничего другого купец с Кольского полуострова так и не дождался. На все разосланные требования и напоминания ответы приходили одного типа: «Мы считаем, что приняли от вас заказ-заявку, которая не является торговой сделкой, не является плановым актом и к исполнению нас не обязывает» (Кр. № 6, 77). Так что, видимо, игра в рынок больших практических результатов не приносит. Разве что 4 тысячи человек слетали за государственный счет в старинный волжский город, на мир посмотрели, себя показали. Да и то сказать — надо людям время от времени разрядку иметь, обогащаться, так сказать, впечатлениями.
Впрочем, что до впечатлений, то вот уж где от них голова по-настоящему начинает кружиться — на международных выставках. Чего там только не увидишь! Кажется, дай мне министерство валюту — все бы закупил.
И закупают.
На выставке «Пивоиндустрия — 69» приобрели комбайн для стерильного наполнения пивом металлических банок, который решено было пустить под квас. На Останкинском заводе в Москве демонтировали устаревшую бутылочную линию на 500 тысяч декалитров в год и разместили на ее месте заморского гостя. Но тут выяснилось, что для того, чтобы комбайн работал, необходимо докупить: «автомат для выемки банок из коробов, элеватор для подъема их на второй этаж, машину для ополаскивания, автомат для браковки, туннельный пастеризатор, элеватор для спуска банок со второго этажа на первый, автомат для укладки банок в картонные короба, машину для заклейки этих коробов. Стоимость недостающего оборудования превышала стоимость уже приобретенного почти в три раза» (Изв. 5.6.76).
Госплан согласился выделить дополнительную валюту, Внешторгбанк перевел ее поставщику, Техпромимпорт ввез все, что недоставало, и наконец в марте 1971 года монтаж был закончен. Однако испытания показали, что наша жесть не выдерживает давления газов, образующихся при пастеризации, а лак плохо покрывает внутренние стенки банок, так что квас приобретает неприятный запах и странный вкус. Все опытные банки были забракованы.
После этого в 1973 году предприняли последнюю попытку: приспособить комбайн под концентрат кваса. Дело вроде бы сдвинулось, только уж больно медленно — вместо ожидавшихся 4 тысяч банок в час с трудом удалось получить одну тысячу за месяц. Оказалось, что соски наполнителей, рассчитанные на жидкий продукт, очень быстро забиваются густой, липкой массой. Так что все деньги и труды, потраченные на зарубежную новинку, вместо квасной реки, смогли произвести лишь поток бумаг, ровное течение которых оправдывало существование чиновников Минпищепрома, Госплана, Техпромимпорта, Росглавпива, Внешторгбанка и прочих.
Даже такой простой агрегат, как импортная кофеварочная машина имеет тенденцию очень быстро ломаться и исчезать на складах-кладбищах всевозможных пищеторгов. Происходит это скорее всего потому, что буфетчице гораздо проще налить в стакан кофе с молоком из бака (один поворот крана) и получить за него 10 копеек, чем возиться с кропотливой варкой черного кофе (как минимум, 8 движений) и получить 5 копеек за чашечку.
Корреспондент «Литературной газеты» А. Рубинов (тот самый, что занимался завтрашним молоком) с грустью описывает тихую гибель двух таких машин — «Мокко» и «Фантазия», — собиравших когда-то любителей кофе со всей Москвы в магазин «Чай» на Неглинной (ЛГ 15.1.75). В Ленинграде в том же 1975 году практически уже было невозможно найти работающий автомат, но тем не менее на 1976 год было закуплено в Венгрии еще 80 кофеварочных машин, стоивших вместе с кофемолкой около тысячи рублей каждая (ЛП 10.2.76). Впрочем, в 1977 году вся проблема была решена тем, что кофе вообще исчез из продажи.
Печальная судьба постигла и американский аппарат для охлаждения соков, купленный в свое время за 10 тысяч то ли рублей, то ли долларов. Когда все тот же Рубинов обнаружил его на складе «Мосовоща», никто уже не мог сказать ему, что это такое. Кто говорил — соковыжималка, кто — коктейлесбивалка. Было только известно, что за обозримые десять лет, аппарат украшал поочередно интерьеры нескольких магазинов, но куда бы его с великими трудами и кряхтением ни перетаскивала очередная бригада такелажников, нигде ни разу он не выдал ни одного стакана сока, не сбил ни одного коктейля. Бухгалтер «Мосовоща» заявил, что он тут человек новый и не сегодня-завтра загадочную машину спишет, чтоб не висела зря на балансе организации (ЛГ 15.1.75).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
