И он, и правда, перезвонил минут через пятнадцать. Назначил на завтра лекцию по исламу в десять утра.
В понедельник с утра поехал на Лубянку. Мы встретились возле дежурного на входе, и он сразу повёл меня в зал, вручил согласованный текст лекции и усадил в первом ряду ознакомиться.
Ну, в принципе, ничего особенно в тексте и не изменили…
Офицеры собрались, мне дали знак начинать, и я приступил.
Отдохнул за выходные, выспался как следует. На свадьбе у друга погулял. Настроение было хорошим, и на меня накатило вдохновение. Выступал очень хорошо, сам это чувствовал. А потом начались вопросы:
— Почему вы считаете, что ЦРУ обязательно использует фактор ислама для создания террористических организаций? — спросили меня с третьего ряда. Один из самых молодых офицеров.
— Ну, это же логично! — пожал я плечами. — Мусульман в мире все больше с каждым годом, очень стремительный рост численности у этой конфессии, прямо взрывной. Не удивлюсь, если через полсотни лет их уже будет пару миллиардов. Далее, в СССР много мусульман, а мы самый вероятный противник для США. Часть из них посредством такой идеологии можно обратить против Москвы. И поскольку мы самый важный противник американцев, нашу внутреннюю стабильность им нужнее всего подорвать. Значит, им нужен террористический вариант ислама, призывающий убивать неверных, а жители СССР для фанатика — неверные, да еще самого худшего образца, атеисты. Те же христиане, к примеру, для мусульман не совсем пропащие люди, Иисус Христос очень даже котируется в Коране. А вот атеисты — самый что ни на есть дрянной народ.
Далее, ислам не имеет единого центра, в нем множество ответвлений. Само зарождение ислама было связано с мощным завоевательным походом против народов других религий, дело, в принципе, обычное, но есть нюанс. Те же христиане тоже распространяли зачастую свою религию и огнем, и мечом, вспомнить хотя бы крестовые походы у католиков, но христиане живут очень неплохо в этом мире, как правило, не голодают и преуспевают, для них это уже история. А подавляющая часть мусульман живет в очень плохих условиях. Индия, Пакистан, Бангладеш, многие другие страны, где мусульман очень много — условия жизни у них очень плохие. А чем хуже живут люди, тем легче заразить их фанатизмом, приведя в пример период, когда в первые столетия зарождения и продвижения ислама мусульмане жили богато, не хуже представителей других конфессий. Что потом пошло не так? Почему бы не придумать, к примеру, что текущие конфессии ислама неправильно начали его трактовать, и только возвращение к джихаду, походу против неверных, способно вновь сделать мусульман богатыми и процветающими? А затем указать, где неверные особенно опасны для ислама, и вот тут ЦРУ, сами понимаете, сделает жирную метку напротив СССР, главного врага Америки. Но, естественно, имея в виду, что такую силу можно и на кого угодно из других врагов натравить, помимо СССР.
— То есть, вы считаете, что сложились условия для взрывного роста не только числа мусульман на планете, но и для развития у них протестных настроений, которые могут использовать американские спецслужбы? — задал мне очень грамотный вопрос тот самый офицер в очках, с которым мы однажды после лекции встретились в доме на Котельнической набережной.
— Все верно, так оно и есть. Так что американцы не смогут удержаться от того, чтобы это не использовать против своих врагов. Создали же они в Латинской Америке эскадроны смерти против коммунистов и социалистов. Чем принципиально отличается эта работа?
Именно поэтому я и говорил в лекции, что мы не должны иметь никаких серьезных проблем ни с одной исламской страной мира. Если американцам удастся натравить на нас хоть одну, к ней неизбежно присоединятся при поддержке американцев и многие другие. А интерес ЦРУ к созданию и поддержке течения так называемого исламского терроризма невероятно вырастет. Они даже не подумают, что потом эти же террористы могут обрушиться и на них… В Америке очень много того, что они искренне ненавидят.
И есть еще один интересный нюанс. Все грядущие проблемы с ростом протестных настроений среди мусульман отнюдь не будут связаны только с подрывной работой ЦРУ. Некоторые процессы могут пойти американцам даже во вред. К примеру, в тех исламских странах, где уровень жизни стремительно растет, возрастает протест традиционно настроенного населения против стремительной урбанизации и всяких новшеств, заимствованных у западных стран. Они кажутся большинству населения противоречащими основам ислама. Не удивлюсь, если через несколько лет, к примеру, полыхнет в том же Иране, верном союзнике США. Шах понастроил университетов для молодежи, где ее учат жить, как в Америке, а Иран совсем не похож на Америку. И очень часто, закончив университет, местный молодой человек не может найти в своей стране достойной работы. И начинает негативно относиться и к шаху, и к США, прислушиваться к традиционным слоям населения. Опасный процесс для Ирана… Малообразованный традиционно настроенный житель Ирана готов крушить все западное, а его грамотный сын, закончивший университет, может подсказать, как это сделать наиболее эффективно…
Больше вопросов не было, но офицеры расходились после моей лекции очень озадаченные… А Румянцев был так доволен моим выступлением, что очень меня хвалил.
— Не каждый день увидишь, как семнадцатилетний пацан озадачивает полковников и подполковников! — сказал он.
С Лубянки поехал в университет. Приехал уже к концу второй пары, не стал вламываться в аудиторию, какой смысл это делать за пятнадцать минут до конца пары? Пересидел это время в буфете.
Когда я пришёл на следующую пару, однокурсники встретили меня радостными криками. Все разговоры были исключительно о свадьбе и банкете. Все были очень довольны. Даже драку между Булатовым и Лёхиным одноклассником все рассматривали, как позитивный момент, мол, даже драка была, всё как у людей, какая ж свадьба без драки?
В некоторых возбуждённых голосах мне послышались нотки зависти. Ну, извините…
— Пойдём покурим, — подлетел ко мне Лёха с таким озабоченным видом, что я уж, грешным делом, подумал, что у них со Светкой что-то пошло не так в брачную ночь. И сейчас мне придется читать лекцию по половому просвещению. Как на той фабрике, не дай бог!
— Ты с ума сошёл, такую гостиницу снял? — зашептал он мне. — Да ещё на два дня! Да ещё с рестораном! Бирюков твой так и не сказал, сколько ты заплатил, сколько я его не пытал!..
— О господи! — схватился я за голову. — Лёх, ну это ж свадебный подарок. Он такой и должен быть.
— Короче, вот возьми, — протянул он мне стольник. — У тебя у самого семья, нечего такие подарки делать.
— Лёх, успокойся. Деньгами такой подарок не оценить. И вообще, очень много чего нельзя оценить деньгами. Дружбу, например. Убери деньги. Когда-нибудь и ты мне обязательно сделаешь роскошный подарок, — похлопал я его по плечу, ободряя и намекая, что он сможет себе это позволить.
Ну, вроде убедил, по крайней мере, стольник он убрал.
Только мы собрались зайти в аудиторию, как появился Гусев.
— Павел! Я к тебе, — поднял он руку вверх, привлекая к себе внимание. Лёха ушёл, а мне пришлось задержаться. — Посмотри, — протянул мне Гусев свежий номер газеты. — Это та статья, про которую ты говорил?
— «Директор — феодал»?.. Название поменяли, — сразу отметил я. — Фух… Надо читать, похоже, подшаманили мой текст. Боюсь, тут моя только фамилия внизу осталась, — улыбнулся я Гусеву, встал тут же в коридоре и принялся с любопытством читать «свою» статью.
Глава 19
Москва. МГУ.
Хотя я и был готов к чему угодно, но ничего страшного не произошло, мой текст просто причесали. Во-первых, убрали все фамилии. Во-вторых, название фабрики завуалировали так, что её не вычислить. Ну, и ещё несколько моментов сгладили, вот, собственно, и всё. Удивительно… Вера сильно сомневалась, что статью пропустят, а у неё опыт будь здоров… Это что же, Захаров так на Ландера насел? Не будет ли у нас у всех, теперь, проблем?
