Читаем без скачивания Фанфик Другая история - shellina

— Сейчас не те времена, чтобы верить кому-то на слово, — Фламель заложил руки за спину и медленно пошел вдоль по набережной. Мне не оставалось ничего другого, как следовать за ним. — Да, были времена, когда данному слову верили больше, чем некоторым клятвам. Я даю вам свое, что ваша тайна останется со мной. Я понимаю, вам еще нужно устроиться в этом столь изменившемся мире, и лучше это делать без оглядок на прошлое.

— Что вообще произошло? Взять хотя бы обучение в школах, почему все так изменилось, и кто в этом виноват?

— Эх, молодость — молодость, вы везде ищете заговоры, — Николас остановился и принялся рассматривать море. — Здесь все очень просто, и ответ лежит на самой поверхности. Войны. Три войны, случившиеся через очень короткий промежуток времени, которые сотрясли весь мир. Вроде бы, они велись магглами, но теми, кто в этом заинтересован, было доказано присутствие магов в стане агрессора. Это наивные обыватели думают, что магглы даже не догадываются про существование нашего мира, те, кому положено, знают все.

— Магглы надавили на правительства волшебников?

— Не просто надавили, а выставили ультиматум: или вы удаляете из программ обучения вот такие предметы, или мы вас уничтожим.

— Это возможно?

— Поверь, у них есть все средства, чтобы осуществить данную угрозу, — верю, я после самолетов во многое верю. — Статут о секретности ввели не просто так. При прямой агрессии с любой стороны, развяжется такая бойня, что о ней будут легенды складывать, если кто-то выживет, конечно. Однако шансы магов выиграть ничтожно малы, нас просто мало, нас меньше даже не в десятки, а в десятки тысяч раз, даже, если убрать все технологии, магов просто задавят количеством. И то, что маггловские поделки не работают в местах обитания магов — полная чушь. Принцип того же огнестрельного оружия основан на кинетической энергии, поэтому стрелять оно будет даже в школе, — Фламель замолчал, а затем продолжил. — После первой войны в начале девятнадцатого века, все было достаточно деликатно, но после последней, разрушительней которой еще не было в истории человечества, правительствам волшебников просто руки вывернули. Видимо, эта война стала последней каплей. Ограничения, к которым пришли в результате очень серьезных, длительных и выматывающих переговоров, касались не только школ, но и других отраслей жизни магов, достаточно многих, но запрет на обучение потенциально опасным вещам был основным. Директора школ, может, и недовольны подобным положением дел, но действовать против системы осмеливаются не все. К тому же, в последнее десятилетие между маггловскими правительствами и нашими началась оттепель, однако, сами министры уже поняли преимущества некачественного образования и возвращать что-то на свои места явно не собираются.

— А что нам предложили взамен?

— Нам предложили забыть о нашем существовании, если не случится каких-то эксцессов.

— Как же глупо, — я закрыл глаза, — из-за нескольких зарвавшихся идиотов потерять целый пласт в науке, да и в повседневной жизни. Магический мир не развивается, а наоборот, деградирует. Я даже особой разницы между моим временем и нынешнем не отмечаю, за исключением чая.

— О, чай. Я тоже долго к нему привыкал, — Николас печально улыбнулся и снова начал двигаться по набережной. — Северус пытался узнать у меня про исчезновение британских родов магов, так вот, отвечаю вам, я не знаю. Я далек от политики, тем более я далек от Британии, несмотря на то, что в этом веке у меня было аж два ученика с острова. Могу сказать только, что эти события к общим тенденциям падения магического мира не имеют никакого отношения, — Фламель остановился и сжал кулаки. — Мой любимый Шармбатон, куда я вложил столько сил, в котором я учился, когда был ребенком, превратился в институт благородных девиц. Хогвартс — это вообще отдельная тема. Просто полигон, где проводится рекрутский набор в те или иные армии. Какая нужна идеология, такую внушим. Дурмстранг — вот те пока держатся, молодцы. Закрытая школа, по бумагам все в полном порядке, а вот чему ребят на самом деле учат — тайна из тайн. Хотя, учащиеся слишком недовольными не выглядят. Боюсь, что, в конце концов, нас ждет крах.

— Вы сказали, у вас было два ученика из Британии.

— Да, Альбус был неплохим учеником, звезд с неба не хватал, но был очень старательным, въедливым, я бы сказал. Мне всегда казалось, что он больше политик, нежели ученый, и, как оказалось в итоге — я не ошибся.

— А второй?

— О, второй — ваш провожатый, — Николас задумался. — Северус был отвратительным учеником, он подвергал сомнению каждую аксиому, каждый мой жест оспаривался. Он сумел превратить два года своего ученичества в кошмар для меня. Я был просто счастлив, когда он звание Мастера защитил и убрался, наконец, из Италии. Но, положа руку на сердце, если бы мне пришлось выбирать, кого из них двоих взять на обучение, я выбрал бы Северуса. У вас есть еще вопросы ко мне? Если нет, то пойдемте, присоединимся к вашему наставнику, в этом кафе подают изумительное мороженое.

— Простите, мистер Фламель, у меня еще один вопрос, — я шел по направлению к кафе и старался сформулировать крутившуюся в голове неясную еще пока мысль. — Когда вы договорились с директором Дамблдором о передаче философского камня в Хогвартс?

— Вы что-то путаете, молодой человек, — Николас слегка нахмурился. — Я никогда не отдал бы камень кому бы то ни было. Он мне нужен для работы практически ежедневно, так что он всегда находится в моей лаборатории.

* * *

Нарастающий гул голосов отвлек меня от размышлений. Столы уже опустели, а Гермиона больно била меня кулачком, пытаясь привлечь внимание. Как они с Малфоем не поубивали друг друга, остается тайной, но когда мы нашли их на поляне, девушка была связана и с кляпом во рту.

Люциус тогда долго отчитывал сына, говоря о том, что он его не учил так неуважительно относиться к представительницам прекрасного пола, на что получил аргументированный ответ сына, что лучше слыть хамом, чем ходить с исцарапанным лицом, а то и с чем-нибудь похуже, да и с головой ему более комфортно. Люциус тогда только буркнул.

— Блэковская кровь, — и в ответ получил просто бурю негодования от последнего представителя этих самых Блэков.

Но Гермиона все еще злилась и разговаривала с нами сквозь зубы, причем не помогли: ни лесть, ни заискивания, ни фолианты из библиотеки Малфоев, подаренные в день пятнадцатилетия. Я тогда решил действовать через кота, и подарил ей набор по уходу за шерстью. За что был частично прощен. Не понимаю современных девушек, что за мания такая — лезть туда, где опасно? Что они пытаются этим доказать?

Очередной тычок маленького, но крепкого кулачка призвал меня с восторгом приветствовать участников турнира.

От Дурмстранга — Виктор Крам. Ожидаемо и логично. От Шармбатона — Флер Делакур, та самая, на какую-то часть вейла. Ха-ха, Шармбатон в пролете, ни одного шанса. От Хогвартса — Седрик Диггори. Нормально, есть шанс у Хогвартса в этом турнире отличиться. А все-таки, интересно будет за состязаниями понаблюдать. Я поаплодировал, заверил в своем полном восторге от Флер Рона, сказал, что, безусловно, болею за Диггори и уже собрался подняться, как кубок снова ожил. Предчувствуя что-то нехорошее, я напрягся.

В просто гробовой тишине прозвучал несколько растерянный голос директора.

— Гарри Поттер.

Я встал. Меня внезапно охватила такая ярость, что захотелось сделать какую-нибудь масштабную гадость. С трудом взяв себя в руки, я обвел взглядом весь зал.

— Ну, и какая сука это сделала?

Глава 34. Участвовать придется.

Драконы, драконы, драконы, драконы... Что я знаю о драконах? Практически ничего. Зато я знаю, где искать сведения об их нейтрализации без ущерба для здоровья животного. Это книги для заводчиков драконов и для тех, кто этих драконов воспитывает в заповедниках.

Я посмотрел на стопку книг, лежащих передо мной — радует, что стопка небольшая. Интересно, а то, что я узнал про драконов в первом туре — это совпадение или что-то еще? Ладно, поживем — увидим.

* * *

— Мистер Поттер, что вы себе позволяете, — возмутилась мой декан, когда я выразил свое недовольство, признаюсь, не очень корректно, на появление моего имени из Кубка.

— Что я себе позволяю? Кто-то чересчур умный решил меня убить, а я молчать должен? — я пытался заткнуться, но у меня ничего не получалось.